Но Дэзи не могла удержать пищу в желудке. Кэнайна много раз пыталась накормить ее, давая маленькими порциями один только прозрачный отвар, но в конце концов Дэзи так ослабела от беспрестанной рвоты, что в полном изнеможении упала на постель.
Кэнайна с отцом отдохнули с часок и пошли посмотреть, нет ли чего в сетях. Снег сверкал так ослепительно, что, выйдя из вигвама, Кэнайна сразу же зажмурилась. Отец вытащил из кармана две пары светозащитных очков, одни надел, другие протянул Кэнайне.
Еще недавно мускек-оваки изготовляли от солнца дощечки с узкими прорезями для глаз, но в последние годы стали покупать темные очки в местных факториях. Защитные очки совершенно необходимы, чтобы избежать снежной слепоты в последние солнечные недели зимы.
— Твоей матери очень худо, — сказал Джо Биверскин, когда они стали на лыжи и отправились осматривать сети. — Ее желудок сердится, потому что она так долго ничего не ела. Теперь ей нужна легкая пища - чай с молоком, сахар, мука. А все это есть только в Кэйп-Кри.
С большим трудом продвигались они вперед. Мокрый снег приставал к лыжам, с каждым шагом увеличивая их вес.
Снова заговорил Джо Биверскин:
— Через две недели вскроются реки. И тогда мы застрянем здесь еще на две недели, потому что будет слишком много льда и на каноэ не сможем пройти. Если мы выйдем сейчас, через две недели доберемся до Кэйп-Кри. А если ждать, попадем туда через шесть недель. Две недели мать протянет, шесть недель — никогда.
И больше они не сказали об этом ни слова. Вот уже неделю в сетях не было ни одной рыбешки, но сегодня, вытаскивая первую сеть, Кэнайна, едва взялась за нее, ощутила приятную тяжесть. Вскоре они вытащили рыбину на лед; это была громадная щука, фунтов на десять, не меньше. В другой сети тоже трепыхалась щука почти такой же величины. В этих двух рыбах было столько еды, сколько они съели за весь прошлый месяц.
Радостные пошли они домой, о возвращении в Кэйп-Кри они больше не поминали. Когда вернулись в вигвам, Дэзи даже не приподнялась, огонь в печи погас. Джо Биверскин снова затопил печь, разделал одну из щук и поставил вариться.
Час спустя Кэнайна попыталась влить в рот матери немного рыбного бульона, но это снова кончилось рвотой. Джо Биверскин смотрел на жену, его впавшие глаза сузились; потом он резко встал, взял вторую рыбину и вышел из вигвама. Кэнайна услышала, как звонко залаяли и защелкали зубами собаки. Он скормил им щуку целиком; внезапный интерес к ним Джо Биверскина мог значить только одно — их ожидает большая работа!
Джо вернулся, но остался стоять у входа в вигвам.
- Завтра утром выступаем в Кэйп-Кри, — сказал он. — Надо спешить, очень спешить, чтобы добраться домой, пока не вскрылась река.
Дэзи согласно кивнула в ответ со слабой улыбкой, но не сказала ни слова.
Кэнайна с отцом были на ногах уже с рассветом и принялись за подготовку к отъезду. Джо Биверскин привязал наклонно лыжу к изогнутому передку тобогана, так что Дэзи могла прислониться к ней; в таком положении ей придется проехать сто пятьдесят миль до Кэйп-Кри. Разобрав вигвам и сложив кусок парусины, укрепили его на косо поставленной лыже вместо подстилки. Потом положили в сани малую палатку, и печку, и постельные принадлежности, и чугунок и крепко-накрепко все привязали, оставив впереди место для Дэзи. Сверху под один из ремней сунули ружье Джо Биверскина, чтобы оно было под рукой — на тот случай, если по дороге встретится дичь. Потом Джо запряг в сани собак, и Кэнайна наконец поняла, почему собачья упряжь всегда делается у мускек-оваков из парусины и веревок, а не из кожи — изголодавшиеся псы мгновенно бы ее сожрали.
Дэзи поднялась без посторонней помощи и проковыляла несколько шагов до саней. Кэнайна вот уже несколько дней не видала ее на ногах и теперь ужаснулась, увидев, как, словно пустой мешок, болтается одежда на ее отощавшем теле.