…И тянутся города
Я в каждом из них бывал
Нас ссорили поезда
Но мирил нас пустой вокзал
Чтоб быть с тобой навсегда
Я сразу билеты взял
Нас ссорили поезда
Но мирил нас пустой вокзал…
Вдруг надрывно прозвучала в душе песня из его времени — высоким женским голосом под электронные высокие ноты. И он понял и осознал с неожиданно уколовшей в сердце болью — ему не услышать уже музыки и стихов своего времени — даже из детства — и никто не поймет -вздумай он их спеть или прочесть тут — среди паровозов, купцов и чеховских интеллигентов…
— Па-апрашу отойти от вагона, господин гимназист! — произнес строгий голос за спиной. Обернувшись, Сергей увидел двух человек -явно при исполнении. Темно синяя шинель с треугольными обшлагами, серебряные погоны с красным кантом и голубым просветом. Синие брюки навыпуск. На ногах черные остроносые штиблеты с — с ума сойти! -шпорами торчащими прямо из каблуков! Фуражки с темно-синим околышем и голубой тульей какого то особого бирюзового оттенка. Аксельбанты на правом плече, шашка на коричневой перевязи и револьвер в черной кобуре на поясе.
«Ты, помниться, жандармами интересовался? — не вовремя задал вопрос внутренний голос. Ну вот тебе жандармы!»
Да — на него обратили внимание самые типичные железнодорожные жандармы — немолодой поручик и унтер офицер лет двадцати семи. *
— Постите…эээ… — пролепетал Сергей и вдруг будто прирос к мостовой. Пронеслась молнией, почерпнутая в книгах и фильмах дикая и нелепая мысль что тут есть некая тайная служба выслеживающая попаданцев и сейчас эти двое сцапают его и потащат в подвалы здешней инквизиции!
— Осторожнее -господин гимназист — на путях! — важно и строго продолжил поручик. У меня сосед -портной -он вот так стоял у самого вагона — поскользнулся да на рельсы — а поезд и тронулся. Теперь без одной ноги… -тон поручика был суров и вместе с тем -снисходителен. Да и время к вечеру — вам бы домой надо!
Сергей подумал было возразить, но суровые лица блюстителей порядка не располагали к дискуссии. Впрочем, он и сам понимал, что в любом времени пререкаться с людьми при власти — дело бесполезное и даже опасное.
— А я вот…ээ… отец мой тут вот… я с ним… вот… — растерянно пробормотал попаданец.
— Внимательнее будьте -господин гимназист! — поставил точку в разговоре «голубой мундир».
Закивав, Сергей повернулся и побрел с перрона в сторону городской площади.
Уже отойдя он вспомнил отчего-то -не жандармов, а изящную даму и вдруг сообразил кое что-то ли памятью реципиента то ли своими собственными познаниями. То, что он принял за простецкого кролика на самом деле было шиншиллой. «Шеншелевый мех» как говорили (говорят!) в нынешнем 1888 м году. И улыбнулся. Это был чуть ли не самый дорогой мех -дороже пресловутого соболя и калана -не говоря уже о каком-нибудь бобре… * Этих милых южноамериканских зверьков без малого выбили подчистую ради шкурок -но в 1919 американец Матиас Чапмен научился их разводить в неволе… Причем что занятно был он не зоолог какой или охотник — а горный инженер… (Чего только не узнаешь, работая в информационном агентстве -тем более одном из первой двадцатки в России!). Может опередить его и шиншилками заняться? И дело благородное и доброе и зверюшки милые и деньги можно заработать! А еще -хорошо бы спасти пока что не вымерших тасманского сумчатого волка, туранского тигра, туркестанского гепарда и вьетнамского мышиного оленька…
Кстати — дама судя по мехам точно не из провинциальных актрис и дешевых одалисок…
Но право же темнеет — пора домой и в самом деле!
Он выбрал не тот путь каким шел сюда — чтобы лишний раз набраться впечатлений и изучить лучше город, ставший по воле судьбы и неведомых сил родным…
«Нет — кто-то внутри печально констатировал — не ставший». Его родной город — Принск — сейчас еще деревенька Принское —полста дворов и соломенные крыши с тощими клячами. Дорога что даст ему жизнь будет проложена в одна тысяча девятьсот тридцатом — и тогда же будет заложен карьер по добыче огнеупоров для растущей металлургии. Потом будет заводик сельхозмаша, автоагрегатный, текстильная фабрика, лесокомбинат, филиал сельхозакадемии — все, что умрет уже на его памяти, убитое «рыночком».
…Он сменил немало городов — но даже тот где он был счастлив и где родилась и выросла дочка так до конца не станет своим…
Однако надо привыкать — раз уж волей судьбы он стал самарцем… Что там в памяти насчет истории города?
Как говорили воспоминания — основание Самары 1586-й год. Тогда была построена крепость Самарский городок. Крепость должна была закрыть пути набегам кочевников и сделать безопасным путь по Волге. Три с небольшим века назад струги под командованием окольничьего и князя Григория Осиповича Засекина пристали к пустынному лесостепному берегу. Царь Федор Иоаннович подписал указ в далекой Москве-матушке, и вот уже на волжском берегу появился работный люд, стрельцы, дворяне, священники… Одни говорят что место это предложил еще Ивану Грозному степной хан Юсуф —мол возьми урусский царь -не жалко -много пустых урочищ и берегов… По другой легенде — место выбрано ибо якобы в баснословном 1357 году здесь останавливался митрополит Алексий во время своего путешествия в еще могучую Орду — из еще маленькой бревенчатой Москвы, чьи владения обрывались почти за Звенигородом. Здесь, на волжском берегу он встретился с праведным отшельником, живущим в пещерке — и тот сказал, что это место станет городом, который просияет в веках. Правда память Сурова подсказала что вольнодумные самарские краеведы раскопали, будто во времена Алексия Самарка и Волга имели совершенно другое течение. Скорее всего впрочем дело в ином — Самару воздвигли на самой границе Московского царства его крайнем рубеже -дальше лежала Ногайская Орда. Не раз и не два ногайцы пытались взять и сжечь город, брали в плен крестьян и купцов и казаков -но Русь упорно держала взятое…. Потом и саму Ногайскую Орду разгромили киргизы, которые потом вынуждены были признать власть московского царя. Именно тогда первые смельчаки из самарских казаков перебрались через реку Самарку и основали там Засамарскую слободу. Ныне в память об этом разве что название притока Самарки, Татьянка — назвали не по русскому имени Татьяны, а от слова «тать», что значит вор. Ведь именно со стороны Татьянки появлялись отряды кочевников, которые не раз раз пробовали город на зуб…
Вспомнил он и еще кое-что -о чем вспоминать слишком часто здесь и сейчас не рекомендовалось — в 1670 году Самара сдалась почти без боя отрядам Степана Разина, а в 1773 году -была первым городом, перешедшим на сторону Емельяна Пугачёва. Но сейчас тени тех бунташных времен вроде как рассеялись («До поры до времени!» -уточнил все тот же внутренний голос не без некоторого ехидства). И тут -обычная сонная провинция.
Между делом Сергей шел в впитывал информацию. Вывески разных мастерских и магазинчиков -а и немало их. Трактиры — один из них -небольшой и даже на вид убогий — именовался многозначительно — «Под бубной»* и на вывеске -аляповатый бубновый туз. А у дверей отирался подозрительного вида тип — небритый в старой казацкой фуражке, и солдатских штанах с черным кантом- поверх чего была напялена розовая бабья кацавейка.