— Это Бен. С чего это мне смотреть «Женский журнал»?
— Бен, разбей еще пару дюжин, а я их поджарю. Там статья, которую я хотела показать Патти.
— О'кей, — согласился Бен.
— Только не надо ничего менять в кухне! И оставь мне поесть! Ты думаешь, что мы, мужчины, способны работать натощак?
— Ну, ну, Дюк, миленький. Вода разделенная — вода приумноженная. Бен, все эти его стенания ровным счетом ничего не значат… поскольку по части женщин он выполняет две нормы, а по части еды — три, и он просто кисонька. — Она подцепила на вилку кусок яичницы и положила Дюку в рот. — Не корчи рожи, братец. Я сготовлю тебе второй завтрак. Или это для тебя уже третий?
— Даже еще и не первый. Ты все слопала. Рут, я как раз рассказывал Бену, как вы с Сэмом совершили прыжок с шестом на Девятый. Его мучают сомнения по поводу сегодняшнего Деления Воды.
Рут прикончила последний кусок с тарелки Дюка, поднялась и занялась готовкой.
— Дюк, я пришлю тебе что-нибудь посущественнее яичницы. Держи свой кофе и проваливай. Бен, я тоже страшно волновалась. Но ты не беспокойся: Майкл не делает ошибок. Ты принадлежишь нам, иначе бы тебя здесь не было. Ты останешься?
— Я не могу. Что, кофе готов?
— Да, наливай. Ты вернешься. И когда-нибудь останешься. Дюк прав… мы с Сэмом совершили прыжок с шестом. Это было слишком быстро для чопорной и благопристойной домохозяйки средних лет.
— Средних лет?
— Бен, одно из преимуществ учения в том, что по мере того, как оно выправляет твою душу, выправляется и твое тело. В этом смысле христианские ученые правы. Ты заметил в ванных хоть какие-нибудь пузырьки с лекарствами?
— Нет.
— И не удивительно. Мы обходимся без них. Сколько людей поцеловали тебя?
— Не знаю точно. Несколько.
— В качестве жрицы я целую каждый день более, чем «нескольких», но в Гнезде не бывает даже легкого насморка. Раньше я относилась к тем женщинам, что постоянно хнычут, что постоянно не в настроении и склонны к женским недомоганиям. — Она улыбнулась. — Теперь я более женщина, чем когда-либо, но я на двадцать фунтов легче, на несколько лет моложе, и мне не на что жаловаться. Мне нравится быть женщиной. Дюк польстил мне, называя левантийской блудницей, но я еще гибче: когда я учусь, я сижу в позе лотоса, а раньше единственное, что я могла — это нагнуться вперед.
Но это случилось быстро, — продолжила Рут. — Сэм был профессором-востоковедом. Он стал посещать церковь, потому что это был единственный способ выучить марсианский. Педантичный профессионал, он не интересовался самой церковью. Я пришла, чтобы держать его под наблюдением. Я была ревнива. Даже очень ревнива.
Так мы дошли до Третьего Круга. Сэм учился быстро. Я угрюмо смотрела на его успехи, но изо всех сил старалась не отставать, чтобы не выпускать его из поля зрения. А потом — бабах! Случилось чудо. Мы начали думать по-марсиански, правда, совсем немного поначалу. А Майкл почувствовал это. Он попросил нас однажды вечером остаться после службы… и Майкл и Джиллиан предложили нам воду. После этого я вдруг поняла, что была всем, что так ненавидела в других женщинах, что презирала мужа за то, что он позволил мне быть такой, и ненавидела за то, что он сделал. Все это на английском с отвратительными вставками на иврите. Поэтому я плакала, стонала и была настоящей обузой Сэму… вместо, того, чтобы подождать, поделиться с ним своими мыслями и снова стать ближе.
После этого все было проще, но не слишком просто, потому что нас протащили через круги экспрессом. Майкл знал, что мы нуждаемся в помощи, и хотел привести нас под защиту Гнезда. Когда пришло время Деления Воды, я еще не могла обходиться без помощи. Я хотела войти в Гнездо… но не была уверена, что смогу присоединиться к семерым его обитателям. Я боялась, как последняя дурочка. По пути к Храму я едва не начала умолять Сэма вернуться домой.
Она подняла глаза, и, хотя она не улыбалась, на лице ее было написано блаженство: пухлый ангелочек с большой вилкой в руке.
— Мы вошли во Внутренний Храм, и свет залил меня, а платье мое исчезло… и все они звали нас из бассейна по-марсиански прийти и разделить воду жизни… и я ринулась в воду, и погрузилась в нее, и навеки осталась там!
И мне это по сердцу. Не трусь, Бен, ты тоже выучишь язык, осилишь учение, и всегда тебе с любовью придут на помощь. Сегодня вечером ты прыгнешь в этот бассейн, и я протяну руки, чтобы встретить тебя. И так сделает каждый из нас, приглашая тебя домой. Возьми, отдай это Дюку и скажи, что он поросенок… но очень миленький. А это тебе. Нет-нет, ты вполне осилишь столько. Поцелуй меня и иди: у Рутти есть дела.