— Папа, мне плохо, — прошептал Сайлас. — Помоги мне, папа.
— Ты сам виноват, — жестко сказал отец. — Ты вел себя, как последний идиот и слюнтяй. Ты позволил себя схватить, ты позволил себя пытать, ты позволил себе барахтаться в грязи, как заблудившаяся свинья! Ты не заслуживаешь моей помощи! Ты позоришь меня и род Бонсайтов!
Острая боль пронзила Сайласа и на мгновение привела его в сознание. Тай прижигал тлеющими палочками точки активности на теле Сайласа по древней китайской методике. Закончив, он обратился к Алексу:
— Поможет. Недолго. Все, что можно… Да? Теперь отдыхать. Да?
Алекс, как смог, укрыл лорда, который, обессиленный, уснул, и уселся рядом. Китаец, мотнув головой, скрылся в зарослях. Он вернулся примерно через час, на этот раз его добычу составила только небольшая змейка. Чао Тай проворно выпотрошил змею, проткнул ее прутом и подвесил над огнем. Рыжий поморщился было, но, благоразумно решив, что для привередничанья не время, стал дожидаться готовности «деликатеса». Сайлас во сне метался, бормотал, но когда Алекс положил ему на лоб прохладные листья, успокоился и спал спокойно. Он проснулся только один раз, съел несколько кусочков змеиного мяса, которые ему подавал китаец, и снова задремал.
— Хорошо, что он не спросил, что именно ест, — подозрительно осматривая «змеятину», пробормотал себе под нос рыжий.
Наступил новый день, и, позавтракав, чем бог послал, они тронулись в дальнейший путь. Сайлас был так слаб, что мог идти, только опираясь на своих спутников. Иногда он бредил, но упорно переставлял ноги, даже почти теряя сознание.
— Что ж ты так расклеился-то, ваше лордство? — бурчал рыжий. — Хотя, наверно, тебя сразу скрутило, еще до болота, а болотная водичка только добавила… Что же с тобой делать-то? Хорошо, если на людей набредем, правда, смотря что еще будут за люди…
Занятый своими мыслями, Алекс совсем не обращал внимания на происходящее вокруг. Обеспокоенный состоянием лорда, Чао Тай тоже несколько ослабил внимание. Поэтому никто из них не заметил темные фигуры, которые уже некоторое время бесшумно следовали за ними, прячась в густой листве.
Около полудня устроили привал. Идти с больным Сайласом становилось все тяжелее и тяжелее. Повалившись на прохладный мох в тени большого дерева, он моментально уснул, оставив на страже рыжего и Чао Тая, который, впрочем, вскоре опять исчез в зарослях. Когда больной проснулся, китаец протянул ему листья какого-то растения и жестами объяснил, что это нужно жевать. Не в силах возражать, лорд послушно принялся двигать челюстями. На удивление, но горьковатый вкус листьев будто возродил его к жизни. Противная пелена перед глазами рассеялась, и Сайлас почувствовал прилив сил. Чао Тай скормил ему остатки змеиного мяса, и жизнь показалась Сайласу почти приемлемой.
Алекс сидел на траве, подставив лицо солнечным лучам и улыбаясь, как довольный кот. Это неожиданно разозлило славного лорда.
— Можно подумать, ситуация настолько улучшилась, что теперь можно спокойно загорать, — раздраженно проговорил он.
— А? — отозвался, приоткрыв карий глаз, рыжий. — А что? По мне, так жизнь прекрасна… Не считая, конечно, недомогания вашего лордства, — поспешно добавил он. — Здесь нет этих жирных ублюдков, которые считают, что за свои деньги они могут указывать, что вам писать. При этом не соображая ничего в журналистике, но прекрасно зная, как нужно угождать самым низменным желаниям публики, чтобы выгодно продать свой «товар». Здесь нет читателей, которых интересуют только постельные тайны знаменитостей. Здесь нет бывших жен, нет безденежья и попыток откопать хоть какую-нибудь халтуру, в конце концов, здесь нет интриг и беспричинной злобы так называемых коллег… Неужели вы можете обвинять меня в том, что, избавившись от всего этого, я наслаждаюсь покоем и замечательным солнечным днем? Здесь прекрасно, и я счастлив…
Сайлас сморщился, как от кислятины, но промолчал, и вскоре они отправились дальше. Чувствовавший себя неплохо после листьев китайца Сайлас быстро начал уставать и уже через час чувствовал себя так же плохо, если не хуже, как раньше. Ноги у него заплетались, и большую часть времени его спутники тащили его на себе. Было похоже, что все пришли к негласному договору, что нужно попробовать выбраться из леса, а уж потом, на открытом месте, решать, куда двигаться дальше. Ближе к вечеру выбрали место и расположились на ночлег. Сайлас весь горел в жару и бредил.