— Да, — подхватил генерал близкую ему тему, — а еще мы должны узнать, сколько среди нас предателей, таких, как Хьюго. Нужно выслать разведчиков. И трубить общий сбор. Мы чуть было не опоздали!
— Если УЖЕ не опоздали, — пробормотал Сайлас, в голове которого зрело собственное решение.
— Ладно, — энергично заявил генерал, решительно отворачиваясь от отвратительной кучи, — где этот жалкий отщепенец — барон? Пора с ним побеседовать по душам.
Они перешли в меньший купол, который остался почти неповрежденным. На полу, опершись спиной о стену, сидел некогда славный, но теперь очень грязный барон де Сигоньяк.
— Ну что, мистер владетельный князь, или как тебя там, как ты себя теперь чувствуешь? — приблизив лицо к Хьюго, спросил Сайлас. — Это тебе не в твоей пыточной! К своему великому сожалению, должен тебе сообщить, что здесь никто тебя жечь не будет. А жаль. Хотя, может, они еще передумают?
Барон в ужасе заскреб ногами по полу, пытаясь глубже втиснуться в стенку.
Рыжий потянул Сайласа за рукав, и тот, с трудом смирив в себе раздражение при виде этого слизняка, который пытал их, а теперь ползал по полу, сплюнул и отошел в сторону. К Хьюго подошел генерал.
— Мне позорно даже допрашивать тебя, падаль, — сказал он. — Но у меня нет выбора, мне нужна информация. Как ты мог дойти до того, чтобы предать не просто кого-то там, а сразу всех, свой народ, свою расу, свой вид?! Ты что, не понимал, что они стремятся нас использовать, а потом уничтожить? Как ты мог?!
Сигоньяк ничего не ответил на этот явно риторический вопрос. Было и так ясно, что мог, раз предал. Генерал перевел дыхание и продолжил:
— Ладно, со своей совестью будешь разбираться сам. Если, конечно, она у тебя есть. Нас сейчас интересует следующее: кто они такие, откуда прибыли, что ты вообще о них знаешь? Каковы их цели? Что ты можешь рассказать об их планах? И не вздумай лгать. Если ответишь честно, может быть, мы сохраним тебе твою поганую жизнь.
Барон часто-часто закивал головой, видимо, от неожиданно подаренной ему надежды он потерял дар речи. Судя, как и все мерзавцы, о других по себе, он был уверен, что его будут пытать, а потом убьют. Он и сейчас сомневался, что дело не кончится публичной казнью, но генерал славился своей честностью, поэтому Хьюго все же надеялся на лучшее. Наконец он очухался и начал рассказывать. Из его монолога, прерываемого всхлипами и судорожным дыханием, следовало, что чужаки появились у него около пяти лет назад. Его дела тогда были в самом плачевном состоянии, люди разбегались, поломки в замке следовали одна за другой, барон беспробудно пил и не видел перед собой никакого будущего.
Однажды у замка появились Алые братья, которые, осмотревшись, предложили ему помощь и пообещали, что не далее как через несколько месяцев он будет как сыр в масле кататься, а с него потребуется только несколько незначительных услуг. Не веря своей удаче, барон сразу же согласился. На следующий день появилась Эллина. Они провели вместе несколько незабываемых вечеров и ночей, дела в замке пошли на поправку, и когда барон узнал, что с него потребуется только отлавливать людей и отправлять их в Город, а также давать приют отрядам Алых братьев во время их походов, он, не раздумывая, согласился. Жизнь была прекрасна.
— Как-то я подслушал разговор Эллины с одним из этих. — Хьюго мотнул головой в сторону находившихся здесь же нескольких инопланетян, оставшихся в живых. Их прочно скрутили цепями, но все равно рядом постоянно находилось несколько людей с парализаторами, поскольку чужаки все время меняли обличье, рычали и пытались освободиться. — Из разговора я понял, что они пришельцы и что человечество им нужно для дальнейшего продвижения в космос. Я даже было подумал, что они собираются нас сожрать. Но тут Эллина меня заметила. Подошла и говорит: «Я даже рада, что вы нас слышали. Теперь между нами не останется никаких недоразумений». Она мне все в общих чертах и объяснила, что есть они нас не будут, а мы нужны только как источник энергии. Она мне пообещала, что потом всех отпустят! — истерически прокричал Хьюго, оглядываясь по сторонам, но, не найдя сочувствия, продолжил. — Я хотел отказаться участвовать в их делах, но я уже слишком привык к сытной, очень сытной жизни, я не мог уже отказаться! — опять закричал он.
— И не хотел, — мрачно добавил Сайлас.
Барон злобно зыркнул на него.
— Но больше я с ней не спал, — даже с некоторой гордостью заявил он.
— Еще бы, — подхватил рыжий, — я бы тоже не стал спать с чем-то, больше всего похожим на взбесившегося осьминога!