— Кто вы? — спросила она. — Где моя мама? У меня болит…
Но сказать, что именно у нее болит, несчастная не успела, снова впав в забытье. Аптечка деловито жужжала, потом сделала несколько инъекций и равнодушно замолкла. Бонсайт спрятал ее под одежду и некоторое время смотрел, как лицо девочки приобретает нормальный цвет, а дыхание становится ровным.
— Как ты это сделал? — послышался за его спиной полный восторга и ужаса голос Тюржи.
— Черт тебя подери! — взорвался лорд. — Я же велел тебе стоять на улице и никуда не ходить! Ты что, хочешь закончить, как та женщина на улице?! Мало мне забот, еще следить за тобой, как за несмышленым ребенком. Если тебе сказали, стой и не двигайся, значит стой и старайся даже не дышать!
Выпустив пар, Сайлас немного успокоился.
— Та женщина, ну, на улице, — полушепотом после такого натиска сказал Робер, — она вся почернела. Я такого никогда не видел…
— Да знаю я, знаю, — подталкивая его к выходу, пробормотал Бонсайт. — Именно поэтому ее и называют «черная смерть». Ничего страшного. Ты иди давай. Как думаешь, за девочкой присмотрят?
— К-конечно, — ответил поэт. — Кто же бросит ребенка, оставшегося без родителей в такое время.
— Ты романтик и идеалист, — вздохнул лорд. — Именно в такое время.
Он подтащил женщину ближе к дверям и усадил, прислонив к стене. Что еще сделать, он не знал, поэтому сделал знак своему спутнику, и они отправились дальше по улице.
Какое-то время они шли молча. Сайлас последними словами ругал себя за неуместный приступ жалости. «Ты прекрасно знаешь, что всех не вылечить. Ты, остолоп этакий, прекрасно знаешь, что сыворотки у тебя только на несколько инъекций. Знаешь, но не можешь держать в узде свои дурацкие эмоции. Вот увидишь, будет случай крайней необходимости, а у тебя ничего не останется!» Несмотря на этот внутренний нагоняй, он был непонятно почему доволен собой и чувствовал необъяснимую легкость на сердце. Тюржи тоже молчал, судя по всему, переваривая произошедшее.
Когда они вошли в квартиру, он было налил себе вина, но потом с отвращением посмотрел на кружку и поставил обратно на стол.
— Я пойду спать, — заявил он. — Располагайся, где тебе удобнее.
После ухода Робера Сайлас осмотрелся по сторонам, приглядел для себя свободное местечко на полу у камина и расстелил там покрывало, снятое с ближайшего кресла. Усевшись по-турецки, он долгое время смотрел на огонь, а потом, решив, что хозяин уже видит третий сон, достал неказистую жестянку, и вот перед ним уже раскрылся полупрозрачный экран компьютера.
— Итак, посмотрим, что мы имеем на сегодняшний день, — сказал он сам себе, пробегая пальцами по невидимой клавиатуре.
Он не выключал анализатор весь день, и машина смогла собрать немного информации. Теперь она просчитывала ответы на задаваемые лордом вопросы, основываясь на полученных данных.
По всему выходило, что эпидемия будет разрастаться с невиданной скоростью и в ближайшее время заразится и погибнет около трети населения города. Никаких действенных мер по борьбе с пандемией в данном времени не существует. Вероятность того, что в числе заболевших окажется Тюржи, составляла 93,7 %. В случае, если он немедленно не покинет город.
Сайлас в раздумье сидел перед экраном, когда за его спиной послышались шаги и судорожный вздох. Обернувшись, он увидел Робера, который смотрел на него с нескрываемым ужасом.
— Скажи мне, кто ты, — сдавленным голосом потребовал он.
Сайлас поднялся на ноги, но Тюржи отпрянул от него, зайдя для верности за спинку кресла.
— Не подходи, — с искаженным лицом сказал он. — Не смей подходить ко мне. Ты колдун? Отвечай, ты колдун? Или ты сам дьявол? Не молчи, отвечай мне!
В его трясущейся руке появился кинжал, который он угрожающе выставил перед собой.
— Спокойно, спокойно. — Сайлас выставил вперед пустые ладони, пытаясь продемонстрировать свои мирные намерения. — Я не колдун, и я не причиню тебе зла. Опусти оружие. Если я колдун — оно тебе не поможет, если я дьявол, то тем более, а если я человек, то ты просто ранишь или убьешь невинного.
Тюржи, несмотря на весь свой ужас, выслушал его внимательно и кинжал, после некоторого раздумья, убрал, но вместе с креслом передвинулся поближе к камину. Видимо, в непосредственной близости от очищающего огня он чувствовал себя лучше.
— Я жду объяснений, — сказал он.
Бонсайт оказался в сложном положении. Гораздо скорее средневековый человек поверит в то, что он действительно дьявол, чем в рассказы о пришельце из будущего. Этого он, скорее всего, просто не поймет. Нужно было экстренно придумать что-то правдоподобное.