Перкинс с брезгливостью посмотрел на несчастного сумасшедшего, а потом перевел свой неприятный взгляд на Сайласа, который смотрел на всю эту сцену с крайним ужасом.
— Кстати, — беря Бонсайта под руку, сказал его спутник, — кстати, к вам пришли. Посмотрим, может, посещение родных прояснит вашу память. Пойдемте.
И он увлек лорда по направлению к лестнице. Они поднялись на второй этаж и вошли в первую дверь справа по коридору. За ней оказалась небольшая полутемная комната, заставленная потертой, когда-то хорошей мебелью. Перкинс прошел вперед и уселся за большой письменный стол, стоявший у окна. Сайлас остался стоять у дверей, осматриваясь в новом месте.
— Вы хотели его видеть, — сказал человек за столом, — я его привел.
Тут Бонсайт перевел свой взгляд правее и только тогда увидел женщину, которая сидела в кресле с высокой спинкой и утирала кружевным платочком глаза. Она подняла голову, отняла платочек от лица, и Сайлас вздрогнул, узнав в «убитой горем» женщине Эллину. Она издевательски улыбнулась ему под прикрытием платка и горестно вздохнула, подмигнув при этом левым глазом. Сайлас замер, полностью сознавая свою беспомощность и ее полную власть над ним в этой дикой ситуации.
— Вы знаете, доктор, — плачущим голосом сказала Эллина, — это был такой удар для нас. Такой удар. После всего, что мы для него сделали. Все соседи ополчились на нас, требуя, чтобы его посадили в тюрьму после того, как он сбросил этого несчастного с лестницы… Но мы не пошли на это, мы отвели ему маленькую уютную комнатку, где он мог жить и заниматься. Мы кормили его три раза в день. Мы даже водили его гулять и в церковь! И вот после всех трудов и забот он убежал! Мы искали его день и ночь, мы так боялись, что он опять что-нибудь натворит. Я не удивлюсь, если там, где мы его обнаружили, найдут мертвое тело! После того, как он поступил с теми, кто его любит!
Тут она еще раз надрывно всхлипнула и разрыдалась в голос, не забывая бросать хитрые взгляды на Сайласа.
— Ай-яй-яй, — протянул Перкинс, рассматривая свои безупречно отполированные ногти. — Как не стыдно. Но теперь он у нас, и мы приглядим за ним. Как следует.
Эллина кивнула головой, по-прежнему хныкая в платочек.
— Доктор, — сказала она, — позвольте перед разлукой (хотя мы, конечно, будем навещать несчастного Сайласа!) поговорить с ним наедине.
— Ну, не знаю, — ответил Перкинс. — Это может быть небезопасно.
Но заметив что-то, что незаметно показала ему посетительница (а Бонсайт ни секунды не сомневался, что это деньги, так же как не сомневался, что тип, возглавлявший эту тюрьму, которую почему-то назвали больницей, такой же доктор, как и он сам), Перкинс встал из-за стола и вышел, предупредив:
— Пять минут!
Когда они остались одни, Эллина отбросила притворство и спросила медовым голосом:
— Ну как, мой милый лорд, теперь вы чувствуете себя лучше? Только представьте, теперь никаких забот, никакой беготни, еда, сон, покой, милые соседи. Вы не находите?
Сайлас с трудом сдержался, чтобы не броситься на нее, но, вспомнив о недюжинной силе и способностях к телепортации чужаков, предпочел сдержаться.
— Рад тебя видеть, — почти спокойно сказал он. — И как же ты меня сюда упекла?
— О, это было не сложно, — удовлетворенно вздохнула Эллина. — Я кое-кого немножко подкупила, кое-кого немножко напугала. Ты знаешь, у меня в этом времени неплохие связи. Потом объявила, что мой сумасшедший брат сбежал из-под надзора, указала примерное место его нахождения. Мы же присматриваем за ва-а-ми! Мой агент собрал людей, и вот вы здесь! Под присмотром и без этого своего набора глупых игрушек. Вуаля! Думаю, вы здесь и останетесь, — задумчиво произнесла она, — если, конечно, случайно не погибнете. Здесь очень серьезный персонал, они не любят, когда им перечат…
— Понятно, — сказал Бонсайт, переваривая услышанное.
— Да, у меня только один вопрос, прежде чем мы расстанемся, — поднимаясь и оправляя платья, обратилась к нему Эллина. — Почему вы не воспользовались оружием против этих людей, которые на вас нападали и здесь, и в Париже?
— Во-первых, я не хотел, чтобы меня сожгли на костре, а во-вторых, не хотел убивать этих людей, — думая о своем, сказал Сайлас.
— Так вы их пожалели?! — фыркнула женщина, направляясь к двери. — Какая глупость! И этот человек когда-то хотел править всем миром! Вы измельчали, мой дорогой, и стали слюнтяем. Прощайте!