Мэтт, прячась за перевёрнутыми бочками из-под ГСМ, а сейчас с замёрзшей водой, уже вёл методичный огонь. Его лицо было искажено яростью.
— Давай! И её… её вытащи!
Выстрел товарища был точным. Один из людей Карла, выглянувший из-за двери, схватился за горло и беззвучно осел. Это был Тодд. Та самая «гнида в погонах». Справедливость восторжествовала.
Я, пригнувшись, побежал вдоль стены склада. Старая рана на животе горела огнём, с каждым шагом напоминая о себе острой болью. Я стиснул зубы.
«Потерпи. Для неё потерпи».
Сзади здания было небольшое запылённое окно, почти на уровне земли. Я с силой ударил прикладом «Глока» по стеклу, выбил раму и ввалился внутрь, кувыркнувшись на бетонный пол.
Я оказался в дальнем углу склада, за стеллажами с припасами. Бандиты, человек пять, укрылись у входа, стреляя на улицу. Они не заметили меня. Я увидел заложников. Те сидели в двадцати шагах. Бэтти, плача, прижималась к Скай. А Скай… Она смотрела прямо на меня. Её голубые глаза широко распахнулись. В них вспыхнула надежда. Она тихо, одними губами, прошептала:
— Я знала.
В этот момент с другой стороны в дверь вошёл отец Моррисон. Он не стрелял. Он просто шёл вперёд. Его ряса развевалась, а в руке он сжимал не пистолет, а свой пожарный топор.
— Оставьте их! — гремел его голос, заглушая стрельбу. — Во имя Господа, одумайтесь!
Это был отчаянный и идеальный отвлекающий манёвр. Все бандиты на секунду развернулись к нему. Я воспользовался моментом.
— Скай, Бэтти, Ко мне ползите! — прошипел я.
Женщины рванулись с места, пригнувшись. Я открыл огонь по бандитам, чтобы прижать их и не дать выстрелить в ответ. Пули со звоном отскакивали от металлических стеллажей. Отец Моррисон, словно ангел-хранитель, встал между бегущими женщинами и стрелками, прикрывая их своим телом. Я видел, как пули рвут его рясу, но он не отступал. Размахнувшись, он обрушил свой топор на голову одному из бандитов, почти разрубая ту на две окровавленные половинки, как чёртов арбуз. Выдернув жуткое оружие, размахнулся и снова опустил, но на сей раз на плечо уже другому, ломая ключицу, почти отрубая руку.
Вдруг я увидел движение сбоку. Карл, поняв, что игра проиграна, бросился к стоявшему у стены «Вайперу». Он вскочил на него, дёрнул стартер. Двигатель взревел.
— Стой! — закричал я и выскочил из укрытия.
Он дал газ, и снегоход рванул в проём двери, направляясь к лесу. Всё внутри меня закипело. Он пытался уйти. Уйти после того, что он сделал. После выстрела в Барлоу. После того, как он держал в страхе Скай.
«Нет. Не уйдёшь».
Я выбежал на улицу. Снегоход Карла уже удалялся, поднимая облако снежной пыли.
— ДЭН! — услышал я отчаянный вопль Скай.
Этот крик стал последней каплей. Я не думал. Я просто побежал. По глубокому снегу, против ветра, чувствуя, как боль в животе разрывает меня на части. Каждый вдох обжигал лёгкие. Каждый шаг давался мукой. Но я бежал. Я видел перед собой его спину. Спину человека, который пришёл в наш дом и попытался всё разрушить.
Злость придавала мне сил. Слепая, животная ярость. Я вспомнил бандитов из Нью-Джерси. Вспомнил страх в глазах Скай тогда. И сейчас. Я не дам ему уйти. Не дам никому больше угрожать своей женщине. Никогда.
«Будь я проклят!»
Расстояние между нами медленно, но сокращалось. Снегоход буксовал в глубоком снегу на окраине посёлка. Карл оглянулся и увидел меня. Его лицо исказилось удивлением и злобой. Он попытался развернуть машину, чтобы выехать и дать очередь, но не справился с управлением, и «Вайпер» занесло.
Я бежал, не чувствуя ног, не чувствуя ничего, кроме всепоглощающей решимости. Я поднял «Глок». Руки дрожали от усталости и боли, дыхание сбилось. Целиться было почти невозможно. Но я помнил её крик. Помнил её глаза.
Я остановился. Поймал мелькающую в снежной пелене спину. И нажал на спуск. Выстрел прозвучал глухо. Пуля ударила Карла точно между лопаток. Он дёрнулся. Его руки разжались, и снегоход, неуправляемый, врезался в сугроб и заглох. Сам Карл медленно съехал на снег и замер.
Я стоял, опираясь руками на колени, пытаясь отдышаться. В ушах звенело. Боль вернулась, острая и неумолимая. Я подошёл к нему. Он лежал лицом вниз, а вокруг него на белом снегу растекалось алое пятно. Всё было кончено. Но на всякий случай я выстрелил ему в голову, повреждая мозг.
Когда я, хромая, вернулся к складу, стрельба уже стихла. Мэтт обнимал плачущую Бэтти. Отец Моррисон, с окровавленным плечом, но на ногах, помогал другим. А посреди этого хаоса стояла Скай. Она смотрела на меня, и по её прекрасному лицу текли слёзы. Она не бежала ко мне. Она просто ждала.