«Глупо, — подумалось мне. — Очень глупо себя травить. Можно было ведь попробовать спастись. Хотя… Все люди разные, и психика тоже…»
К счастью, они не успели превратиться. Морозы пришли раньше. Возможно, эта семья покинула этот мир не так уж и давно, пару месяцев назад.
«Но, блин, все равно… Ради дочери можно и попытаться, а не сдаваться».
Я на секунду остановился. Мой взгляд скользнул по стенам. Там висели фотографии. Яркие, живые. Пляж. Улыбки. Девочка с воздушным шариком в парке аттракционов. Это являлось окном в другой мир, который больше не существовал. Мир, где эта семья дышала, смеялась, любила.
Но сейчас это не имело значения. Эмоций не было. Для меня это не люди, просто замёрзшие куски мяса, как бы это страшно не звучало. Я подошёл к отцу. Его лицо, покрытое инеем, было обращено к пустому экрану телевизора. Я занёс топор и рубящим ударом сверху обрушил его на макушку. Топор вошёл с тем же сухим хрустом. Череп раскололся. Я наступил ногой на плечо твари, чтобы вытащить лезвие, и повторил то же с матерью. Удар, хруст, падение. Мозг, тёмный и пористый, как губка, был покрыт коркой льда.
Последней осталась девочка. Её маленькая головка была запрокинута на спинку дивана. Я на мгновение закрыл глаза, мысленно стирая с её лица улыбку с той фотографии. Потом открыл и нанёс удар. Быстро. Чисто. Без хруста. Её череп был тоньше, он просто смялся под сталью. Всё. Гребаная тишина.
Я вышел из дома, хлопнув дверью. Морозный воздух обжёг лёгкие, но не смог очистить их от запаха смерти. Мэтт и отец Моррисон уже заканчивали с парой у бара. Священник, прежде чем размозжить голову, тихо читал над ними короткую молитву. Его лицо было каменным.
Мы методично, дом за домом, прошлись по улице. Аптека «Pete’s Bait & Tackle» оказалась настоящей сокровищницей. На полках, среди удочек и банок с дохлыми червями, мы нашли запас антибиотиков в герметичных упаковках, обезболивающие, йод. Всё это отец Моррисон аккуратно сложил в свой рюкзак. На складе сзади Рой и Кевин уже грузили на сани ящики с гвоздями, топоры, пилы и даже бензопилу.
Примерно через час мы вновь собрались у снегоходов. Работа была сделана.
— Ну что, ковбои, довольны? — прислонился к своему снегоходу Мэтт», доставая сигарету. — Я, например, четырнадцать штук привёл в негодность. Личный рекорд.
— У меня восемь, — мрачно сказал я, всё ещё чувствуя на топорище хрупкость детского черепа.
— А я нашёл кое-что получше ржавых пил, — похлопал по канистре Рой. — На заправке, в подвале. Дизель. Видимо, в тепле хранился. Десять канистр. Наш «Биркэт» теперь до весны продержится.
— И консервы, — добавил Кевин, заметно посмелевший. — В баре. Обычные бобы, но целая коробка. А ещё различные крупы.
— Видел кто-нибудь следы, кроме наших? — спросил Барлоу, оглядывая окрестности. — Свежие?
Все промолчали. Посёлок был мёртв.
— Тогда по коням. Солнце уже высоко. Назад тем же путём, тем же строем.
Мы быстро погрузили трофеи на сани, надёжно пристегнули их. Я в последний раз окинул взглядом Хейвен-Спрингс. Теперь здесь не было даже намёка на движение. Только безмолвные, разбитые статуи, которые больше никому не угрожали.
Один за другим моторы взревели, нарушая ледяную тишину. Барлоу дал газ, и наша колонна тронулась в обратный путь, оставляя позади ещё один очищенный клочок мёртвого мира. До дома было двенадцать миль. Мы везли с собой ресурсы для выживания и тяжёлую, невысказанную правду о цене, которую за него приходится платить.
***
Мы двигались обратно тем же путём, уже проторенной колеёй. Солнце, поднявшееся выше, слепило отражённым светом от белоснежных просторов, но не грело. Мороз лишь окреп, и теперь ветер, долетавший до открытых участков, сек кожу, будто острой бритвой. Я сидел на своём снегоходе, стараясь не замечать, как через слои одежды начинает понемногу пробираться ледяная дрожь. Память вновь и вновь возвращала к тому дому, к тем фотографиям. Это была опасная роскошь, вспоминать. В этом мире нужно было смотреть только вперёд, на следующий сугроб, на спину впереди идущего.
Колонна замедлилась, приближаясь к развилке, где наша лесовозная дорога упиралась в чуть более широкую, но такую же занесённую грунтовку, уходящую на восток, вглубь лесных массивов. Именно здесь Барлоу снова резко поднял руку, подавая сигнал «Стоп». Двигатели затихли.
— Эл, — коротко бросил шериф, не отрывая взгляда от чего-то на снегу.