На ужин в столовую мы не пошли, сэкономив свою пайку. Утрешний сухой паёк, оставшийся после вылазки, и пара найденных в Хейвен-Спрингс банок тушёнки, позволяли нам устроить настоящий пир на двоих. Программа на следующие несколько часов, судя по тому, как Скай смотрела на меня из-за полуприкрытых век, и загадочной улыбке, обещала быть более чем интересной.
Я уже уселся на кровать, собираясь присоединиться к ней, для начало избавившись от одежды, как за окном внезапно раздался шум. Вначале, испуганные крики, а потом, одинокая, сухая очередь из автомата.
«Какого чёрта! — пронеслось у меня в голове с раздражением. — Опять пьяные разборки из-за баб?»
Я мгновенно подскочил к окну, затянутому морозным узором. Прильнув к холодному стеклу, я попытался разглядеть что-то в вечерних сумерках. И тут же с испугом отпрянул, когда мимо окна, в полумраке, прошло нечто огромное, тёмное и совершенно непонятное. Исполинская, грузная тень, которая не могла быть человеком.
— Какого лешего! — вырвалось у меня.
Я метнулся назад, к тумбочке, и схватил свой «Глок». В этот миг из ванной, в полотенце, появилась Скай. Её волосы были мокрыми, по коже струились капли воды, а на лице застыла тревога.
— Что там? — спросила она, и её взгляд сразу же отыскал на столе «Ругер».
— Сиди здесь. Я скоро.
— Куда же я в таком виде?
Я выскользнул из комнаты в прохладный коридор. Из соседней двери, на ходу засовывая в кобуру револьвер, появился Мэтт. Мы переглянулись, и в его глазах я прочитал то же самое недоумение и настороженность.
— Опять эти пьяные придурки бузят? — хрипло спросил он.
— Не похоже, — покачал я головой, и перед моим мысленным взором снова встала та гигантская, неуклюжая тень. — Там что-то другое.
Мы выбежали на улицу. Мороз ударил в лицо. В свете редких прожекторов, питаемых от шумного генератора, мы увидели бегущих в панике людей. Одним из них оказался Кевин. Мы перехватили его.
— Эй, малый, что там за переполох? — поинтересовался Мэтт, хватая парня за плечо, грубо разворачивая к себе.
Тот, задыхаясь, выпалил:
— Медведь! Заражённый медведь! Забрёл с окраины, возле старого магазина «Рыбачка»!
Холод, совсем не от мороза, пробежал у меня по спине. Мутировавший вирус. Животные. Слова доктора Картера вспомнились мне с пугающей отчётливостью.
«Только этого ещё не хватало».
Мы двинулись на шум. Возле небольшого магазинчика «The Angler’s Tackle», где раньше продавали снасти и наживку, теперь царил хаос. И в центре его была Тварь.
Медведь-зомби. Он и при жизни, наверное, был стар и огромен, а сейчас и вовсе казался порождением кошмара. Шкура на нём обвисла клочьями, обнажая почерневшие, гниющие мышцы и желтоватые кости рёбер. Один глаз отсутствовал. На его месте зияла тёмная впадина. Второй, мутно-белый, слепой, бессмысленно вращался в глазнице. Морда была частично сорвана, обнажая огромные, жёлтые клыки, с которых капала чёрная жижа. Он двигался не с медвежьей грацией, а с ужасающей, механической решимостью. Его мощные лапы с когтями, словно кинжалы, с грохотом ударяли по стенам магазина, снося обшивку.
Мэтт замысловато выругался.
«Но каким образом, если мороз?» — пронеслось в голове.
Потом мне подумалось о том толстом слое жира, что был у медведя под шкурой при жизни. Возможно, именно он, как природный изолятор, позволял твари сохранять жуткую активность. Хотя достоверно я не знал. Может, вирус и впрямь изменил саму природу заражения.
Появился шериф Барлоу, а следом за ним, Курт Рассел. Конечно, не тот актёр, а просто местный механик, получивший прозвище за внешнее сходство. Они открыли стрельбу. Шериф, из своего помпового дробовика, Рассел, из старого АК-74, чудом сохранённого с допотопных времён и непонятно откуда взявшегося. Грохот выстрелов оглушал. Пули и картечь дырявили шкуру монстра, вырывая клочья гниющей плоти, но, казалось, лишь злили его. Зомби-животное с низким рыком развернулось и стало надвигаться на них, тяжёлое, неумолимое. К шерифу и механику присоединились ещё несколько человек, осмелевших при виде организованного сопротивления.
Мы с Мэттом стояли в отдалении, наблюдая. И тут я увидел его. Карл. Он стоял на крыльце соседнего здания. Его винтовка с оптическим прицелом лежала на перилах. Он был абсолютно спокоен, как скала. Раздался один, чёткий, профессиональный выстрел. Пуля, выпущенная им, пробила медвежий череп и, должно быть, достигла мозга. Огромная туша дёрнулась, закачалась и рухнула на снег, который тут же начал пропитываться чёрной, зловонной жижей.