Вот здесь бесчинствует белогвардейско-эсеровский Комуч.
В Омске — Западно-Сибирское сборище. В Екатеринбурге — областное правительство Урала. Во Владивостоке — автономное правительство Сибири. — Маркин достал из-под лафета чайник, налил в жестяную кружку воды, с жадностью выпил ее и, возвратившись на свое место, продол жал:
— И вот, товарищи, врагам удалось занять наш Дальний Восток, Сибирь, Урал и часть Поволжья. А что делают интервенты? Они захватывают Мурманск, Баку, наступают в Туркестане, осаждают Царицын, орудуют на Север ном Кавказе. Кроме того, мы не должны забывать, что на западе на нас наступают немецкие орды. Вот как, товарищи, повернулось дело. Вот в каком тяжелом, страшно тяжелом положении мы находимся. — Он снова умолк, снова пристально посмотрел на бойцов. Хотя их лица были и пасмурны, но спокойны. «Пусть знают всю правду, — думал Маркин. — Это поможет им. Трусов отбросит, смелых и пре данных закалит». И он продолжал:
— Но главное, товарищи, из всего, что я сказал, это Восточный фронт. Здесь у нас будет решаться судьба революции. Нам с вами досталась почетная задача отбить самого сильного и самого подлого врага. — Маркин взмахнул кулаком. — И мы сделаем это, товарищи. Сделаем с помощью тех, которые тысячами спешат к нам на помощь из центральной России. И еще я хочу вам сказать, что по указанию Ленина у нас началась перестройка боевых единиц. Теперь из отдельных, плохо организованных отрядов создаются роты, из рот батальоны, полки, дивизии и армии. Большевики зовут народ и армию в наступление на рвущегося к Москве врага. И я уверен, что вы пойдете в это наступление.
— Пойдем! Не уступим! Все равно свернем им шею! — откликнулось сразу несколько голосов. — Только снарядов побольше давайте! Хлебца подкиньте немного!
Когда голоса стихли, Маркин еще несколько минут продолжал свою речь. Чем дольше он говорил, тем больше светлели лица бойцов. Они видели, что в армии наводится порядок, что во главе их полка стоят знающие дело люди. Им особенно понравились последние слова Маркина.
— Главное, товарищи, не вешать головы. Помнить, что за нами весь рабочий класс и Владимир Ильич Ленин. Мы воюем за народную правду. Мы боремся за великое дело, о котором мечтали наши отцы, деды и прадеды. Нас проклянут наши же дети, если мы после всего, что было сделано, уступим врагу и дадим ему возможность снова посадить на шею народа захребетников и кровососов. Но этого не будет, товарищи, мы обязательно победим. В войне побеждает тот, кто сильнее духом. А какая же сила духа у наших врагов, если там все построено на насилии и обмане. На такой гнилой телеге далеко не уедут. Она обязательно сломается.
А у нас с вами, у людей, борющихся за народ, за правду, за счастье своих детей, хватит и силы, и воли, чтобы по мочь эту гнилую телегу поскорее сломать. Всыпали мы Корнилову, Алексееву, и еще многим генералам, всыпем и Комучу, да так, что от него и мокрого места не останется.
Провожая командира и комиссара в соседнюю часть, Алексей узнал от них о подготовке большого наступления и о подвозе в связи с этим на батарею большой партии снарядов. Батарея никогда не получала и десятой доли того, что ему сейчас обещали.
Когда Алексей рассказал, что с ним случилось после отъезда из Екатеринбурга, Маркин долго и горячо жал ему руку.
— Вот что делают, подлецы. Ну хорошо же, мы им и это припомним. А тебе советую почаще рассказывать об этом красноармейцам. Пусть они знают, что такое белогвардейцы.
Потом он стал говорить, как лучше организовать политическую работу на батарее и пообещал Карпову подобрать хорошего помощника…
Прощаясь, Алексей сказал:
— Вот бы теперь сюда еще Захара Михайловича.
Улыбаясь, Маркин ответил:
— Могу тебя порадовать. Товарищ Ершов в штабе нашего фронта. Если не возражаешь, передам ему от тебя поклон. Старина будет рад.
Глаза Алексея заблестели от радости. Пожимая Маркину руку, он воскликнул:
— Теперь все пойдет по-иному. Такие люди собираются сюда не зря.
Глава четырнадцатая
Вернувшись на батарею, Алексей пригласил к себе командиров орудий и, угощая их полученными на курсах папиросами, стал рассказывать о командире и комиссаре.