Поздоровавшись с комиссаром и получив разрешение садиться, Алексей решил было до начала официального разговора узнать о состоянии здоровья Данилы Ивановича, но тот опередил его вопросом, сдал ли он батарею.
Получив утвердительный ответ, Маркин вышел за дверь, переговорил о чем-то с красноармейцем и, вернувшись в избу, вплотную подсел к батарейцам.
Положив руки на плечи своих собеседников, Маркин спросил:
— Не надоело вам там снаряды по врагам кидать. Не хотите чего поострее?
Алексей насторожился и уклончиво ответил:
— Нам где бы врага ни бить, Данила Иванович, лишь бы бить…
— Да ну!.. Неужели так-таки везде и одинаково, — продолжая улыбаться, спросил Маркин.
— С точки зрения мировой революции… — начал было Редькин, но, вспомнив, как отрицательно относится Маркин к его красноречию, запнулся и выпалил:
— Так точно, товарищ комиссар дивизии! Везде одинаково, увидишь белогвардейца и бей его наповал.
Маркин рассмеялся:
— Вообще — то это правильно, — и, понизив и без того негромкий голос, добавил: — Мы хотим послать вас во вражеский тыл помочь там нашим. Дело очень серьезное. Если разобраться, то другой более сложной задачи у нас сейчас нет. — Он внимательно посмотрел на своих собеседников и как-то неожиданно закончил:
— Вот такие дела, друзья, хочу знать, как вы к этому отнесетесь.
Алексей сразу же сказал:
— Не знаю, как товарищ Редькин, а я готов пойти да же сегодня.
Редькин по привычке полез пальцами в шевелюру.
— Ежели за мировой пролетарский интернационал… мы с товарищем Карповым пойдем в огонь и воду. И батарейцы наши просили передать вам, товарищ комиссар дивизии, революционный привет и сказать, что они, как трудящийся и прочий пролетарский класс, тоже будут бить беляков…
— Просили побольше посылать им снарядов, — стремясь остановить разговорившегося Михаила, вставил Алексей.
— Да, что правда, то правда, — согласился Редькин, догадываясь, почему Алексей перебил его. — Снаряды это то же самое, что чугуном буржуйскую глотку заливать. Что касается в тыл к врагу, так вы посылайте нас, товарищ комиссар, без всякого сумления. Если нужно, мы животы положим, а дело сделаем.
Сгибая голову, чтобы не стукнуться о косяк, в избу вошли Пустовалов и еще двое. Увидев друга, Алексей обрадованно вскочил с места, то же самое сделал и Редькин.
— А! Вот вы, оказывается, где скрываетесь, — обнимая друзей, воскликнул Пустовалов, потом, показывая на при шедших с ним людей, сказал: — А это, Алексей, отец Машутки, Мальцев Никита, знакомься. А это его сосед, Пронин.
Алексей был настолько взволнован встречей, что, пожимая новым знакомым руки, только и нашелся сказать:
— Фу!.. До чего же здорово! Точно зимой дождь на голову. Да откуда вы взялись, Сергей? В самом деле, с неба, что ли?
— Выдумал тоже, с неба! Что мы, архангелы какие? — засмеялся Пустовалов, оскалив прокуренные зубы. Затем снова пожал Алексею руку и добавил:
— Одним делом с вами занимаемся, только дорожками разными ходим.
Когда приветствия были позади, Маркин сказал:
— Давайте ближе к делу. Товарищ Пустовалов прибыл к нам от уральских партизан. Им нужна помощь. Взрывчатки просят прислать, патронов. Думали мы тут с Василием Дмитриевичем, с товарищем Ершовым советовались и решили послать к ним пять человек. Командиром назначается товарищ Карпов. Возьмете фунтов по сорок взрывчатки, оружие и двинетесь… — Маркин пристально посмотрел на будущих партизан. — Как видите, дело поручаем вам, товарищи, нешуточное. Наказ такой: перво-наперво доставить взрывчатку, потом крепче нажимать на разрушение железной дороги. Тормозить движение, уничтожать военные грузы. Ну, а там дальше и сами увидите, что нужно делать. Подскажет обстановка. О возвращении назад тоже сами решите. — Данила Иванович снова помолчал, снова обвел взглядом своих собеседников и, как бы вспомнив, добавил: — А главное, объясняйте людям, как белые их обманывают на каждом шагу. Вчера в штабе фронта товарищ Ершов делал доклад. Говорил он больше всего о международном положении. Война в Европе закончилась поражением немцев. Теперь Антанта развязала себе руки. Надо ожидать усиления нажима на нас. — Данила Иванович вздохнул, и Алексей снова увидел на его лице страшную усталость, которая была особенно видна в начале разговора. Когда были решены все вопросы и закончены сборы, Алексей зашел к Маркину проститься. Данила Иванович долго смотрел на него воспаленными глазами.