Наблюдая, как Редькин распоряжался хозяином, и как тот беспрекословно делал все, что он ему говорил, Редькин, Пустовалов недоуменно качал головой.
— Углей надо, — командовал Редькин, и хозяин стремглав бежал в сени, шумел по углам, а вернувшись в комнату, ставил около самовара трехногий глушитель.
— На! Не жалко, — говорил он, смотря в пол.
— Собирай на стол, — предложил Редькин. И мужик побежал на вторую половину дома, принес скатерть, посуду.
— Пожалуйста, с собой поди не возьмешь! — стонал хозяин от жадности и страха.
— Хлеба надо бы с чаем-то, — продолжал Редькин. Мужик поцарапал затылок, несколько раз крякнул.
— Ну, ладно уж, принесу. — И сейчас же принес хлеба.
— А, как у тебя в отношении мяса? Может, барана или телка для гостей не пожалеешь. Не плохо бы. А?.. — продолжал выпрашивать Михаил.
Но мужик сделал вид, что он этого вопроса не расслышал и, не тронувшись с места, угрюмо смотрел в угол. Улыбнулся он только один раз, когда Алексей предложил ему деньги за взятый фураж и хлеб.
— Этот и с нами пойдет и с белыми тоже, — наливая чай, проворчал Мальцев, когда хозяин, закончив все дела, ушел к себе.
— С тем, кто погромче прикрикнет и поменьше попросит, — согласился Алексей.
Ночь дежурили по двое, один на улице, второй во дворе.
Когда забрезжила заря, стали собираться в путь. Но дежуривший у ворот Пустовалов доложил, что с бугра спускается отряд кавалеристов. Поняли, что это погоня.
Запрячь лошадей они могли еще успеть, но выехать незамеченными было уже невозможно. Спрятаться во дворе, значило, запереть себя в ловушку. Белогвардейцы, наверняка, будут наводить справки в крайнем доме и сразу же обнаружат их. Тогда Алексей принял смелое решение. Распорядившись, чтобы упряжки увели за дом, побежал в избу, надел на себя хозяйский старенький тулуп, натянул на голову такую же старую шапку и, взяв ведро, пошел через улицу к колодцу. Он еще не успел опустить бадью, как его окружили белогвардейцы.
— Эй, дядя! Ты давно здесь ходишь? — свирепо взмахнув нагайкой, закричал командир отряда.
— Нет, недавно, а што? — вытаращив сразу поглупевшие глаза, ответил Алексей.
— Ты не видел, не проезжали тут на двух подводах пятеро…
— Чаво не видел, — загнусавил Алексей, — у меня ночевали, вот только уехали. Сено, овес взяли, бандиты, а платить дядя будет, сволочи…
— Куда уехали, куда?
— На Мурлыковку, вон за тот бугор, — показал Алексей в правую сторону, туда, где в семи верстах стояла небольшая Мурлыковка.
— Давно? — нетерпеливо крикнул белогвардеец.
— Чаво давно? Полчаса, поди, не больше.
Белогвардеец пришпорил взмыленного коня, что-то прокричал своим подчиненным, и отряд скрылся в переулке. Сняв шапку, Алексей разгладил взмокшие волосы, облегченно вздохнул и побежал через улицу. Через несколько минут две пары лошадей мчались по направлению на Сомовку.
Таким образом было выиграно десять-двенадцать верст. Догадавшись в Мурлыковке, что их обманули, белогвардейцы вернутся обратно, чтобы узнать, куда же уехали красные, а заодно захотят рассчитаться с обманщиком.
Отдохнувшие лошади шли хорошо. Позади осталось не менее пятидесяти верст. Белые не появлялись. На одном из немецких хуторов Карпов решил заменить лошадей. На это потребовалось не больше полчаса, но и этого оказалось достаточно, чтобы белогвардейцы, сменившие лошадей раньше, приблизились на расстояние видимости.
Карпов велел ехать как можно скорей, и они оторвались от погони. Этому помогла еще остановка белогвардейцев для новой смены коней. Правда, всех лошадей им заменить не удалось, и часть кавалеристов отстала от отряда. Зато остальные всадники быстро настигали беглецов.
Через несколько часов им удалось начать обстрел убегающих. К этому времени лошади беглецов снова выбились из сил и едва передвигали ноги. Белые были в полуверсте. Перед Алексеем встала необходимость принимать новое решение. Поднявшись на бугор, увидели внизу деревню, за ней по всему горизонту синел бесконечный лес. С севера усиливался ветер, начал падать мягкий пушистый снег. Похоже, что приближалась вьюга.
— Эх, черт! — отогнув воротник тулупа, крикнул Алексей, сидящему на задке рядом с ним Мальцеву. — Лес. Еще два часа, и мы были бы там. Войти в лес белые не рискнут.
— Что же думаешь делать? — спросил Мальцев.
— Придется драться, так мы им не дадимся. А там посмотрим.
У въезда в село стояла приземистая церквушка, рядом большой дом с крытыми воротами. Двор обнесен каменной стеной, сзади и сбоку — коньком тесовая крыша.