Чугунков прочитал воззвание.
— Иди обыщи всех! — приказал Чугунков унтер-офицеру. — Что найдешь — принесешь мне.
Когда унтер-офицер скрылся за дверью, Чугунков с недоумением посмотрел на Машутку.
— Воззвание… Вот это да… Начнется теперь канитель.
Скрыть-то ведь не удастся, — сказал он растерянно.
— А зачем скрывать, — спокойно ответила Машутка, понимая причину растерянности Чугункова, — это хороший предлог для смены охраны. Если хочешь, я попрошу полковника. Тебе лучше отсюда смотаться.
Чугунков подал руку.
— Если можешь, поговори, — и как-то неопределенно добавил:
— А воззвание наверняка солдаты принесли, ходят же они в отлучку.
Глава двадцать шестая
Вечером того же дня Машутка была у Юсупа. Выслушав девушку, он довольно хлопнул руками по коленям.
— Молодец. Теперь будем думать, что дальше делать.
— Что же делать, идите наниматься в рабочие. Юсуп, сощурив глаза, тихо засмеялся.
— Значит, догадалась?
— Догадалась. Даже с начхозом говорила. Он отмахивается. Говорит, денег для найма нет, а мобилизовать, дескать, не просто. Но все-таки обещал.
— Пойдем. Завтра же пойдем.
Утром Машутка пошла к начхозу, веселая, радостная. Теперь ей будет не стыдно показаться Алексею на глаза. Кроме глупости с вступлением в белую армию, она ничего плохого не делала.
Не успела Машутка переброситься с начхозом несколькими фразами, в комнату вошел дежурный.
— Господин подпоручик, грузчик какой-то просится, говорит, важное дело есть.
— Грузчик? Чего ему надо? — недовольно спросил Назаров, но, взглянув на улыбнувшуюся Машутку, вспомнил. — Веди, веди… Вот черт… Чугункову везет. Сам пришел…
В дверь смело вошел Каюм. Но его трудно было узнать-Левый глаз завязан черной повязкой, рот скошен, идет нараскоряку.
— Здравствуй, господин большой начальник, — стрельнув в сторону Машутки глазом, сказал Каюм. — Работа нет ли, больна работа надо, Юнуска я, артельный голова.
Машутка едва сдерживала улыбку. Отошла в угол, чтобы не мешать.
— Сколько вас? — приосанясь, спросил Назаров.
— Нас-та? Два дюжин есть. Мало, еще найдем. Народ больна работа надо. Юнуска артель шибко большой, а деньги нет. Война, нишево не поймешь, а бруха ашать надо.
— Поработаете и по мобилизации, — повернувшись к Машутке, буркнул Назаров.
Каюм сделал глуповатое лицо.
— Ай спасибо, бачка. Моя артель дружнай. Больна хороша работам. Шибка доволен будешь.
Назаров осмотрел артельщика насмешливым взглядом, ткнул пальцем на штаны.
— А это что? Киляк, что ли?
— Кукла, бачка, кила. С малых лет шибка тяжелый груз таскал. Наша много такой. Работа не мешай.
Назаров поднялся со стула, шагнул к двери, на ходу сказал:
— Знаю я вас. Так весь век и будешь раскорякой ходить. Иди собирай артель и приходи. Человек двадцать не меньше. — Подозвав дежурного, приказал:
— Грузчики при дут — отправишь в артиллерийский к поручику Чугункову. Распоряжение напишите на шесть дней, а там по смотрим.
Машутка выпросила у Назарова записку на новые сапоги, спросила, нет ли чего в штаб, и поехала к Луганскому.
Приняв принесенную Машуткой почту, Луганский спросил:
— Как поживаешь, Маша? Что-то я тебя редко вижу. Занята?
— Да нет, Федор Кузьмич, слоняюсь по городу, смотрю, как пьянствуют наши солдаты. Попридержали бы вы их. Совсем скоро разложатся.
— Ну! Так уж и разложатся, — поморщившись, возразил полковник. — После фронта это неудивительно. Пропьют накопленные деньги и перестанут.
— Смотрите, вам видней, — согласилась Машутка. — Вчера я на артиллерийский склад ездила. Поручик Чугунков просит, чтобы вы его заменили. Болеет он что-то.
— Болеет? Что с ним? — думая о чем-то, спросил Луганский. — Рапорт есть?
— Рапорта нет. Он, видно, стесняется, — стараясь не выдать смущения, ответила Машутка. — А болеет малярией, что ли.
— Ив роте у него неблагополучно, — недовольно продолжал Луганский, — солдаты дрянь всякую читают. Пойди скажи Зубову, пусть вторую роту пошлет. Приказ надо написать, я подпишу. Придется расследование начать.
Машутка побежала к Зубову. Сама принесла на подпись приказ и, оседлав гнедого, поскакала к Чугункову.
Вместе с Машуткой к воротам склада подошла партия рабочих. Вскоре прибыла вторая рота. Благодарный Чугунков несколько раз пожал Машутке руку.
Косясь на грузчиков, командир второй роты показал Машутке на походку Каюма, Юсупа и еще двух рабочих. Сама не понимая еще как следует, в чем дело, Машутка рассказала ему о разговоре Назарова с Каюмом.