С часу на час могли появиться белогвардейцы. Карпов спешил. Надо было как можно дальше уйти в лес, пока колчаковцы еще не обнаружили своего промаха.
Некоторое время переговаривались о том, что делать с изувеченными людьми. Устроить носилки и нести их, проваливаясь по колено, а местами по пояс в снег, было не под силу. Но и оставить еще живых товарищей на растерзание белогвардейцев было невозможно.
По предложению Алексея решили взять с собой подводу. Вытащили из-под навеса сани, вывели из стойла хозяйского рысака и, положив больных в сани, стали собираться в путь.
— Повезем, — укрывая стариков тулупом, сказал Алексей. — Таких не бросают.
На сани положили отобранные у солдат пять винтовок, собрали все, что было съестного, захватили несколько топоров, две пилы, лопаты и целиной двинулись в лес.
Подъем на первую гору преодолели успешно, хотя и очень медленно. Спустились с горы тоже благополучно, но тут выяснилось, что освобожденные из белогвардейских лап люди не могут двигаться дальше без еды и отдыха. Но все понимали, что спасение только в движении вперед. Решили посадить особенно уставших в сани. В помощь лошади впряглись те, кто имел еще силы. Ровный с виду покров снега на самом деле был далеко не одинаковым.
На горах, особенно на вершинах, снега было мало. Тащить воз было трудно. Вязья саней то и дело упирались в камни, пни и валежины. Зато в межгорьях и лощинах снега было навалено так много, что надо было прорывать дорогу лопатами и протаптывать ногами и только потом двигаться.
Все это тормозило движение, изматывало людей и коня.
К полудню лошадь совершенно выбилась из сил. Ее пришлось бросить. Теперь сани тащили на себе. Хорошо, что немного отдохнувшие больные поднялись на ноги. Идти им было трудно, подкашивались ноги, перед глазами расплывались красные круги, но все же они потихоньку двигались вперед.
Преодолев подъем на очередную гору, Карпов решил сделать привал. Усевшись на валежину, люди с жадностью набросились на еду. Потом не менее жадно затягивались махоркой. В глазах у каждого искрилась надежда: может быть, колчаковцы не организовали погони, и отряд доберется до партизанского лагеря. Однако не успели двинуться, как на противоположной горе, где они были два часа назад, появились три белогвардейца.
Заметив отдыхающих людей, белогвардейцы повернули обратно, очевидно, стремясь как можно скорее предупредить командира своего отряда о близости противника.
С этого момента между отрядами началась напряженная борьба за выигрыш каждой сажени.
Группе Карпова нужно было во что бы то ни стало не допустить сближения, по крайней мере еще в течение четырех или пяти часов до наступления ночи. Отряду белогвардейцев, наоборот, за это время нужно было во что бы то ни стало нагнать противника и уничтожить его. Командир колчаковцев понимал, что с наступлением темноты его отряд теряет преимущество и может быть уничтожен. — Отложить преследование до следующего дня тоже нельзя было. За ночь противник уйдет в контролируемую партизанами зону. Соваться туда с тридцатью бойцами, вооруженными одними винтовками, было бессмысленно.
Пока колчаковцы преодолевали гору, на которой их авангард заметил противника, партизаны спустились в лощину, пересекли речку и начали подниматься на следующий перевал. До вершины перевала было не менее четырех верст. Хотя гора и была пологой, но лес и большое количество буреломов сильно затрудняли движение. Идущим впереди бойцам становилось все труднее отыскивать проходимые места в хаосе камней и бурелома.
Так в мучительно медленном движении прошло еще два часа. За это время белогвардейцы перевалили гору и прошли еще половину пути отряда, поднимающегося на перевал. Теперь расстояние между противниками не превышало нескольких сот сажен. Останавливаясь, колчаковцы то и дело обстреливали карповскй отряд. Пули все чаще и чаще щелкали по деревьям, хотя вреда пока не приносили.
Алексей видел, что белогвардейцы настигнут его отряд раньше, чем он дойдет до перевала и раньше, чем наступит ночь. Понимали это и колчаковцы. Чтобы не упустить противника, они перестали тратить время на стрельбу и шли теперь не останавливаясь, стремясь сблизиться на такое расстояние, когда дальнейший отход преследуемых будет невозможен.
Подходило время решительных действий, и Алексей принял решение. Он подозвал к себе трех бойцов, приказал им взять винтовки, сблизиться с белогвардейцами и открыть по ним стрельбу. Этим он хотел внести в ряды колчаковцев замешательство и на какое-то время затормозить их движение.