— У тебя брали что-нибудь?
— Оба глаза уже. Они у меня голубые были, а теперь вот мутные какие-то стали, и я плохо вижу.
— Понятно… — Череп заскрежетал зубами, что я вообще видела в первый раз. Оказывается, у генерала КГБ остались какие-то чувства. Он, словно поняв меня, ответил: — У меня дочь осталась такого же возраста. На. Делай с ним что хочешь. — Череп отдал девушке штык-нож от калашникова.
Та неуверенно взяла его, держа одной рукой, и медленно встала на ноги. Было видно, что это доставляет ей сильную боль. Ноги затекли от долгого сидения в неудобной позе. Плед соскользнул, и на левом плече все увидели безобразные шрамы в форме двух букв В и П.
Девушка, уже не стесняясь, стояла по пояс голая над пришедшим в себя Винни-Пухом и сжимала нож двумя руками. Разорванная блузка лежала на полу. Выражение её лица менялось от плаксивого до брезгливого, а потом до состояния дьявольской злобы. Она наклонилась над закрывшим лицо руками красномордым охранником и с размаха вонзила нож в пах. Потом ещё и ещё.
Винни попытался встать, но получил в лоб прикладом и снова упал. Девушка перенесла свои удары выше, уже целя в грудь. Пух захрипел, плюнув кровавой пеной на ботинок Черепу. Девчонка вошла во вкус и завершила свою роспись, проткнув оба глаза, с силой загоняя лезвие в глазницы. Винни дёрнулся последний раз и затих. Череп силой забрал назад свой нож, разжав судорожно сжатые пальцы.
— Где остальные? — негромко спросила я.
— Дома за административным корпусом. Они там все. Спят в отдельных избах.
— Неплохо устроились. Титан, Жнец, Диана, помогите людям покинуть эту свиноферму и вместе с болотными организуйте питание. А мы прогуляемся до бравых вояк. Череп, Рекс, вы не составите мне компанию?
— Охотно-с. — Череп вытер нож о замшевую курточку почившего Винни-Пуха и тщательно вытер мыс ботинка от кровавой пены. — Хрю-хрю, малыш.
Йорик уже ждал нас на месте. Десять отдельно стоящих одноэтажных домов смотрели на нас тёмными окнами, словно предчувствуя неприятности. Я смотрела глазами «сыночка» и указала Рексу на пустую избу, в которой Йорик никого не обнаружил. Полковник кивнул и снял с плеча «Муху».
— Доброе утро! Сейчас дядя Рекс прокрутит вам новые диски. — С последним словами из одноразового гранатомёта вылетел снаряд, убрав у избы чердак. Ко всему прочему, там, видимо, хранились боеприпасы, которые радостно взорвались в унисон с гранатой, взметнув вверх в ночное небо пламя метров на сто. Рекс бросил бесполезную «Муху» на землю и переместил из-за спины пулемёт Дегтярёва.
— Продолжим, мазафака! — Рекс специально зарядил диск трассирующими патронами, которые копировал всю дорогу. Короткие очереди прошлись по окнам и дверям, слегка подпалив сухое дерево. Звон битого стекла и гарь заставили жителей выбежать на улицу, где их уже ждали.
Бравые муры выскакивали кто в чём. В трусах, в подштанниках и даже голые. Из дальней избы выбежали два голубка в чём мать родила, вызвав смешки у всех сразу. Ничего не понимающие охранники стали возмущаться разрушением их жилищ, но когда увидели Йорика, сразу заткнулись.
Вот ведь что делает с элитой блуждающий сектор. Йорик стоял перед ними с совершенно безумным выражением морды лица. Он научился гримасничать и теперь вызывал безотчётный страх, чем-то напоминая собаку Баскервилей в темноте. Диана нашла немного белого фосфора, и Йорик сам (!) нанёс себе грим. Увидев кошмарное чудовище, муры застыли на месте.
— Построились, — сказала я и сама удивилась металлическому тембру голоса. Полуголые люди выстроились в два ряда и застыли, прислушиваясь к нарастающему шуму.
Вдруг по всему периметру включился свет. Это завели дизели, от них и исходил звук. Всю площадь залил свет. Доктор, которого крепко держал Череп, специально за ним сходивший, выкрикивал угрозы и обещал кары, как только приедет Прохор. В запале пообещал отрезать Черепу яйца, как только представится такая возможность, чем чуть не убил его, вызвав гомерический хохот, перешедший в спазмы.
Рекс с большим трудом отделил доктора от задыхающегося, согнувшегося пополам генерала и поставил вместе со всеми в ряд.
— Все проснулись? Меня зовут Марго. Так получилось, что я последнее, что вы увидите в своей долбаной жизни.
Мой голос стал бархатным, обволакивающим, и я вспомнила Каа, который сожрал на стоянке супермаркета толпу только что обратившихся заражённых. Жрать их я не собиралась, но эффект был такой же. Люди застыли, превратившись в бандерлогов, стоящих перед удавом. Ночи были холодными, но из тех, кто стоял в строю, никто даже не пикнул.