Костёр горел. Рядом с ним сидели Титан и Йорик. Бывший заслуженный врач и не менее заслуженный знахарь учил Йорика считать. Он чертил на земле перед ним полоски и показывал пальцы. Йорик повторял за ним. До пяти получалось уверенно, но со второй лапой уже были проблемы.
Титан оказался самым спокойным учителем. Я вспомнила свою математичку в пятом классе, которая не раз ломала деревянный циркуль об одного имбецила на первой парте. Однажды огрела его особо сильно, от циркуля отскочил кусочек мела и прилетел прямо в рот его соседу по парте. Он тоже был с приветом и часто сидел с открытым ртом. Вот туда-то и влетел мел. Сказать, что весь класс упал под парты, — ничего не сказать.
Но ей отомстили. Математичка в приступе ярости, если не было под рукой циркуля, обычно прикусывала карандаш, который всегда крутила в руке, а на этот раз они, сидя рядом с её столом, спёрли карандаш и на его место пододвинули большой ключ от класса. Она его автоматически взяла и ходила с ним, пытаясь объяснять нам геометрическую прогрессию. Но вдруг училка заметила, что её любимец что-то делает с классным журналом. Он-то всего и сделал, что чернильной ручкой закрасил кусочек промокашки, хотя издали казалось, что это огромная клякса, и положил её на открытый журнал рядом с перьевой ручкой математички. Та, увидев, что чернила вытекли на журнал и испортили его, в ярости вцепилась в железный ключ, сломав себе два передних зуба. Класс ржал ещё неделю. Всё время кто-нибудь пародировал училку, показывая выражение её лица после того, как она увидела кляксу и когда её зубы хрустнули о железный ключ.
Титан умел располагать к себе людей, с ним вряд ли бы случилось подобное. Вон даже элитник сидит смирно. Они повернулись ко мне, когда я присела на импровизированной постели из куска двери и каких-то тряпок.
— С добрым утром. Кофе? — Титан всё-таки иногда был невыносимым.
— Воду сам нагрел или на костре? — огрызнулась я. Настроение было препаршивое. Ещё эти кошмары…
— Старо и не смешно, — ответил мужичок в кепке и с оттопыренными ушами.
— Можно подумать, мне смешно. Это утро или уже день? — показала я на свинцовое небо над головой.
— Кто же его знает? Я проснулся два часа назад. Рассвета пока не было.
— И не будет в ближайшие часа два, — подал голос Жнец.
— Сколько же здесь длятся сутки?
— Сорок два часа. Ночь двадцать, остальное день.
— Днём светлее?
— Не особо.
— Тогда чего мы ждём? — Это уже проснулась Немезида. — Давайте двигать в стаб.
— Не заблудишься, Жнец? — спросила его я.
— Отсюда только одна дорога, — сказал Титан. — Мы с Йориком прошлись недалеко.
— Ты сдурел, что ли? — Жнец смотрел на него круглыми глазами.
— А чего такого?
— Мог и не вернуться.
— Я же говорю, с Йориком ходили. Он два раза обошёл аномалию, и я за ним.
— Какая была? — спросил Жнец.
— А я знаю? Йорика спроси.
— Хоть что-то заметил?
— Первая вроде как столб прозрачный, шириной метра три, уходящий вверх. Воздух дрожал в том месте, как нагретый. Йорик его обошёл по широкой дуге. Во второй раз я ничего не заметил.
— Первая так и называется — «столб». Повезло вам, что он заметил. Ночью его почти не видно. Днём, если солнце выглядывает, ещё можно засечь.
— И что этот «столб» делает? — спросил Рекс, подсаживаясь к костру.
— Человек, рискнувший пройти через него, сгорает за секунду.
— Неприятно, — немного помедлив, произнёс Титан.
— Лучше и не скажешь, — засмеялась Диана.
— Что будем делать, Марго? Не знаю, как другие, а я выспался. Надо двигаться дальше, — сказал Череп.
— Титан, ты что-нибудь находил ценное, когда ходил гулять?
— Нет здесь ничего. Всё переломано или расплавлено. Удивительно, как мы сюда попали не в разобранном виде. Ничего мы не найдём.
— Обидно.
— Не то слово.
— Веди, Жнец. Далеко до стаба?
— Не знаю. Надо привязаться к местности. Мне говорили про ориентиры, но пока я их не вижу.
— Дорогу осилит идущий. Подъём. Йорик, иди вперёд.
Я поднялась на ноги и глянула на остальных. Быстренько собрав нехитрый скарб, мы двинулись, ступая точно след в след. Первым шёл Череп, за ним девушки, замыкал Рекс. Титан отдал свой ствол Черепу, Немезида оставила ТТ себе.