— Здравия желаем!
От удивления девка чуть не вылетела в окно, но ее придержали, сунули в дом обратно. Узнав, кто такие, милиция обрадовалась:
— Вот вы нам и нужны.
Шурка огляделась. Ментов трое, их двое. И сказала подумав:
— Так не пойдет. Еще подруга нужна. А то счет неравный.
— Мы не по этому вопросу, успокойтесь, нас секс не интересует. Мы пришли побеседовать с вами, обеими.
— Тогда, с нею с первой! А я пока делом займусь, — начала мыть полы Юлька, заодно протирала стулья, подоконники, чистила столы, умывальник. К концу уборки дом сверкал чистотой. Даже не верилось, что час назад он был совсем иным. Казалось, по нему прошла рука доброй феи. Даже букет цветов на кухонном столе появился. Пыхтел чайник, оставшийся от бабки. Начищенный и отмытый, он вспомнил свою молодость и свистел совсем по-хулигански,
На столе, как и положено, печенья и конфеты. Ничего лишнего, никаких вольностей. Все чинно и скромно.
Девчата пригласили милицию к столу:
— Присаживайтесь.
— Всего-навсего чайку попьем.
Люди присели не без оглядки:
— Чайку можно. Отчего ж отказываться? Так вы все слышали, девчата? От дня нынешнего никаких вольностей вам не разрешается. Ни ночных свиданок, ни кутежей, ни шума, ни плясок, ни драк, ни игр. Жить вы должны тихо и спокойно, не мешая никому. Чтоб никто на вас не жаловался, не писал заявлений, и чтоб под вашими окнами не сновали ребята пачками.
— Понятно?
— А поскольку можно? — рассмеялась Юлька.
— Я вам без смеха говорю!
— Ой! Дядя! Не надо на нас орать.
— Я предупреждаю.
— Мы что? Арестантки?
— Почти!
— А за что?
— Вам это известно лучше нас!
— Но какие к нам претензии? Мы работаем без замечаний. Даже лучше дорожниц. Бригадир подтвердит. А ночью спим. После такого рабочего дня уже ни до чего. Повламывайте как мы, сразу поверите!
— Вы обе должны избегать интимных связей, общения с местной молодежью, злоупотребления спиртными напитками. Вы обе прекрасно знаете, почему вам это сказано. Мы не станем повторяться. Но к вам обоим трижды в неделю будут приходить врачи из вендиспансера. Причина их визитов вам хорошо известна. Мы не дети, чтобы говорить об опасности ваших контактов с деревенскими. О последствиях говорить не хочется. Вы люди взрослые. Подумайте о своем будущем, если хотите его иметь.
— Вы нам грозите? — удивилась Шурка.
— Предупреждаем. И не случайно. Ваши подруги, узнав, чем вы больны, откажутся жить рядом с вами. Оно и понятно.
— Выходит, вы заточили нас в клетку?
— Не мы, вы сами себя загнали в нее. На кого теперь обижаетесь?
— Но мы лечились достаточно долго!
— К сожалению, результаты анализов дали отрицательный показатель. Не надо убегать, не долечившись, чтобы вас по всему городу разыскивала милиция!
— Мы не будем больше убегать.
— Теперь уже отбегались, — усмехнулся кто-то из милиционеров, и у Юльки от этих слов по спине дрожь пробежала.
— Вас будут контролировать!
— Кто?
— Работники милиции, диспансера.
— На предмет чего?
— Вашего поведения. Именно из-за него вы здесь.
— Контролировать каждый шаг?
— Если понадобится, то контроль будет самым жестким.
— А как не боитесь, что с нами работает бригадир-мужчина? — усмехнулась Юлька.
— Он осведомлен о вас.
— Да и не только он, все, кто так или иначе контактирует с вами. Мы обязаны были предупредить их.
— Выходит, даже дорожницы знают?
— У них помимо старых родителей, есть малолетние дети. Чему же удивляетесь?
— Короче, обложили, как волков флажками.
— Кто в этом виноват? Себя вините.
— Выходит, мне в город домой появляться нельзя даже через год.
— За это время закончится ваше лечение, и вы обе будете совершенно здоровы, хоть снова замуж отдавай, если возьмут.
— Не надо нам этого счастья, — отвернулась Юлька.
— Почему ж так вдруг?
— Столько позора пережить! — всхлипнул Шурка.
— Зато весело пожили крошки. До старости будет что вспомнить.
— Выходит, нам и в кино нельзя?
— Девчонки, неужели в камеру охота? Ведь там жизнь — не здесь. Уговаривать никто не станет. Вы знали о своей болезни и заражали умышленно, не щадя никого. Молчите? То-то и оно! А вас предупреждали, просили. Вы хоть кого-нибудь пощадили? Да мало этого, за свою услугу брали деньги. И немалые. Хоть бы совесть поимели. Вам-то ладно. А они причем?
— За удовольствие всегда платят оба, — ух мыльнулась Юлька. Шурка сидела подавленная, молчаливая. Казалось, она не слушала никого. Смотрела в одну точку на стене.