Я знаю, с ним интересно разговаривать. Но эта честь явно не про меня. Ко мне у Тигра исключительно постельный интерес. И как только он насытится или поймёт, что я категорически против, мгновенно потеряет тот огонёк, что появляется в его глазах при взгляде на меня.
Вздохнув, смотрю как за окном мелькает окружающая нас лесополоса. и пропускаю момент, когда он набирает очередной номер.
— Слушаю, Алексей Глебович, — ехидно отзывается Лапочка. — Весь мой выходной в вашем распоряжении.
Перевожу удивлённый взгляд на панель с огромным монитором. Хм, она действительно записана у него как “Лапочка”.
— Супер, — без шуток произносит Тигр. — Созвонись с Львом, пусть пригоняет свою команду к моему дому. Я буду минут через двадцать, даю им фору в час. Андестенд?
— Да что случилось на этой грёбаной даче? — взрывается она. — Сначала ты садишь нас всех на неустойку, теперь это.
— Не беси меня, Лапочка. Делай что говорю.
Целую минуту в трубке царит тишина.
— Я переживаю, — наконец, выдаёт она. — Мне не всё равно что будет с тобой и “Беркутом” Вы мой второй дом.
— Громову об этом не скажи, — усмехается Тигр.
А я впервые с момента отъезда вижу на нём какие-то эмоции вместо ледяной ярости.
— Он в курсе.
Они снова молчат. А мне видится в этом молчании гораздо большее, чем незнание о чём говорить.
Громов? Этот тот, который с год назад мелькал в новостях после покушения на собственную персону? Он — муж Лапочки?
Бывший мафиози, а ныне добропорядочный бизнесмен.
Или я придумываю то, чего нет?
— Тигр, если надо, только скажи и я…
— Выйдешь в сверхурочку, я в курсе. Мил, всё что мне надо — это Льва с командой. Сделаешь?
— Куда я денусь, — отвечает Лапочка с тяжёлым вздохом.
А Тигр сбрасывает вызов.
— Ты… у вас у всех такие прозвища? Звериные.
Во рту появляется металлический привкус, я всё-таки прокусила губу до крови. А всё потому что в разговорах с ним хожу как по минному полю. Не знаю, куда сделать следующий шаг, чтобы не подорваться.
— Наше подразделение так и называли. Хищники, — вдруг отвечает Тигр. — Так получилось.
— Хищники, — перекатываю слово на языке. — Вам идёт.
— Кому вам?
— Тебе, — смущаюсь. — И Ирбису.
И впервые вижу как на красиво очерченных губах появляется улыбка. Настоящая весёлая улыбка.
А в следующий миг машина заметно тормозит, берёт вправо и останавливается у обочины.
Глава 31
Вспомнив его недавнюю угрозу взять меня у обочины, застываю в кресле. Он же не всерьёз? День же на дворе. И люди. И машины.
И, вообще, я не хочу!
— Выходи, — бросает Тигр.
— Н-нет.
Замираю как кролик перед удавом и боюсь даже взгляд бросить в его сторону. Так и смотрю в даль, до рези в глазах.
Чувствую, как он поворачивается ко мне всем корпусом. Зажмуриваюсь, когда широкая ладонь хватает меня за затылок.
И давлю в себе малейшие признаки возбуждения. Пытаюсь давить, потому что моему телу на мои желания глубоко плевать.
Оно помнит. Оно хочет.
А я в полном…
Но Тигру плевать на мои метания. Он вдавливает меня в себя, накрывает голодным, злым поцелуем. Никаких сомнений, никакой нежности.
Его язык врывается в мой рот и устанавливает там свои порядки. Ласкает, дразнит, подчиняет.
— Выходи, — хрипло выдыхает Тигр мне в губы.
А я сижу. Просто не могу сделать и шага после такой сцены. Дышу, тупо смотрю перед собой. И прихожу в себя только когда Тигр за руку сдёргивает меня с сиденья.
Ловит, конечно, прижимая к твёрдой груди. Иначе бы я пропахала носом обочину.
— Что ты делаешь?
Голос дрожит, я вся дрожу.
— Угадай, — усмехается Тигр мне в ухо.
А всё потому что уже развернул меня спиной к себе и заставил опереться ладонями о машину.
— Нет, правда, я…
Хочу высвободиться, но он внаглую пользуется весовым преимуществом. С силой прижимает меня к своей груди.
— Помнишь, красивая. Я не принц, я — дракон.
Прикусывает шею пониже уха, отчего у меня мурашки и полный аут. А потом перехватывать ладонь становится поздно — она удобно ложится мне на лобок. Прожигает даже через тонкую ткань. И намекает, что бельё Тигру не помеха.
— Не надо, — зажмуриваюсь. — Я не могу так.
И пусть нас прикрывает машина монстр, через которую меня наверняка не видно. Пусть на дороге никого нет, у меня всё равно ощущение чужого взгляда. Десятка взглядов! Сотни.
— Ты поиграешься и бросишь. А как мне? Как склеить себя? По кусочкам, которые останутся после тебя.
Я всё-таки это сказала. Не знаю, как, но выговорила.