Я положила зверю паштета, достала себе йогурт, заметила движение за окном в саду и вышла на террасу. Отец что-то проникновенно выговаривал плетистому кусту жасмина с пожелтевшими листьями.
— Если не начнёшь цвести на следующий год, я тебя выкорчую, клянусь духами острова. Это лето профилонил, и если на следующее… — Отец поднял голову и увидел меня. — Миа, ты уже встала?
— Как видишь. — Я открыла йогурт и отпила. — А что у нас с завтраком?
— Он на столе. — Отец улыбнулся.
— Видела, просто… — Я не знала, как спросить. — Там всего одно яйцо и тост. Ты хорошо себя чувствуешь?
— Более чем. — Улыбка стала ещё шире. — Просто я подумал, что если буду сильно доставать тебя с едой, то в один прекрасный момент соберёшь чемодан, прихватишь вот этого вот пушистого наглеца, — он указал садовыми ножницами на Кокса, который уже закончил с первым завтраком, решил выпросить второй, и теперь тёрся о мои ноги. — И вернёшься на большую землю. А я не хочу, чтобы ты уезжала. Мне будет очень трудно пережить твой отъезд ещё раз, не подумай, что я тебя шантажирую, но…
— Шантажируй на здоровье, тебе можно, — я закрыла йогурт, — и спешу тебя успокоить, что никуда не собираюсь. За пределы острова так точно. — Я развернулась, намереваясь вернуться в гостиную, и добавила: — Спасибо за завтрак, в таком варианте он нравится мне гораздо больше.
— Приятного аппетита, — крикнул мне в спину отец и снова повернулся к кусту. Листочки тревожно затрепыхались.
— Присматривай тут за ним, — наказала я Коксу и пошла одеваться на службу.
Уже неделю я ездила в Иже на служебной машине, на той, что раньше водил Станислав. Одно из преимуществ службы на Кихеу, мне как старшему офицеру полагалась служебная машина с эмблемой острова. Вообще-то она полагалась майору, но тот предпочитал свою пятнадцатилетнюю развалюху. А вот свою мне придётся продать, так будет гораздо дешевле и практичнее, чем тащить ее сюда с большой земли паромом.
Так почему я до сих пор этого не сделала? Надо будет позвонить Михаилу, пусть займётся.
Я нажала на тормоз у поворота к побережью. Мне нужно было прямо туда, где солнце всё никак не могло подняться над верхушками деревьев. Там за ними в низине лежал город Иже. А вот грунтовая отворотка вела в сторону моря, но на самом деле она вела к коричневому бревенчатому дому в старом стиле, что стоял в глубине зарослей, за которым переливалось, как на картинке, море. Я не знала, кто там жил, этот дом был построен после моего отъезда. А когда вернулась… Когда вернулась, никого никогда здесь не видела. До сегодняшнего дня. Сегодня я увидела внедорожник, что стоял перед домом. С минуту я его разглядывала, а потом пожала плечами. Возвращаться на остров не запрещено. Жаль, правда, что номера отсюда не разглядеть.
Зазвонил телефон, заставляя меня отвлечься от разглядывания чужого имущества.
— Да, Рива, слушаю, — сказала я в трубку.
— Капитан, я в порту, — известила лейтенант, — буду изымать записи с камер наблюдения, мы должны быть уверены, что Лия Ирише покинула остров, прежде чем объявлять в национальный розыск. А потом… — Девушка вдруг замялась. — А потом я…
— Ты хотела куда-то отлучиться? — спросила я.
— Нет. То есть да, — с облегчением ответила девушка. — Я бы хотела заехать к владельцу того пропавшего пёсика, он звонил, спрашивал, нет ли новостей. Мне стыдно сказать ему по телефону, что мы его не ищем.
— А в лицо, значит, сказать будет проще?
— Ну-у-у…
— Рива, если хочешь соврать ему, то соври, если тебе так будет спокойнее, — произнесла я, выворачивая руль и бросая ещё один взгляд на голубой внедорожник. — Встретимся в отделении после обеда, просмотрим записи и составим план дальнейших действий. По пропавшему питомцу можешь не отчитываться.
— Хорошо, спасибо, а вы, капитан…?
— А я заеду к Ирише домой, осмотрюсь, возможно, какие мысли интересные в голову придут. — Я выехала на дорогу и вдруг повинуясь какому-то наитию, стала разворачиваться. Да, я поеду и обязательно осмотрю жилище пропавшей девушки, но чуть позже, сейчас…
— Тогда увидимся в отделении, капитан, — сказала Рива и завершила вызов. А я тут же набрала другой номер. Трубку взяли после пятого гудка. Мужской голос отрывисто бросил: