И женщина подошла к алтарю и указала на край стола, я заметила, что пальцы её подрагивали.
– Тут, а телефон тут, – она указала на доски.
– И часто Ола забывает тут телефон? – уточнила я.
– Пару раз забывала, когда снимала истории для соцсетей, говорила, что это её бизнес, но тогда… Но тогда… – Она вдруг скрипнула. – Ну, тогда телефон оставался в штативе. – Она подняла руки к груди. – Может, это ветер? Свечи тоже… Упали с алтаря. – Она указала на сооружение под навесом. Несколько десятков свечей разной степени траченности стояли рядами на большом столе, перед ними металлическая чаша, то ли для того чтобы глинтвейн варить, то ли для жертвоприношений. – Я всё подняла, потому что, вы знаете, если с ведьминого алтаря упадут свечи, то…
– Быть беде, – закончил за неё мужской голос. Мы обернулись и увидели Вийрэ, который обошёл дом и теперь поднимался на террасу.
На этот раз Лиу не стала ничего говорить про негодного мальчишку.
– Где её смартфон? – спросила я, женщина, поколебавшись, всё же достала аппарат из кармана и передала мне со словами: – Он запаролен.
Я взяла аппарат и вопросительно посмотрела на мужчину.
– Раньше паролем была дата нашей свадьбы, – с сомнением ответил тот, – а теперь уж и не знаю. Я продолжала смотреть, и он всё же продиктовал цифры, которые я тут же ввела.
«Неверно», – разочарованно сообщил мне смартфон.
– Значит так, я пока оставлю аппарат у себя. Если Ола объявится, пусть сразу позвонит или позвоните сами, поняли, Лиу?
– Да, но вы…
– Я смогу отправить телефон экспертам на большую землю только завтра, после того как вы, – я посмотрела на Вийрэ, – подадите официальное заявление.
Женщина шумно выдохнула, а потом жалобно спросила:
– Что случилось? Что с моей девочкой?
– Надо узнать, куда она ездила накануне, – сказала я, отходя от алтаря. – Наверняка в Иже её видели. Особенно если она была не одна.
– Это я вам скажу так. Она ужинала в «Северной звезде» со своим адвокатом, – сказал мужчина, наблюдая, как волны одна за другой накатывают на берег.
– Со своим… Кем? – переспросила я.
– С адвокатом. Он у нас на Кехеу один.
Я ощутила, как в животе колыхнулась льдинка.
– Их видели, и, конечно, не преминули мне сообщить. Это же остров.
4
Не скажу, что когда я заглушила двигатель у здания администрации Иже, настроение моё было хорошим. И не скажу, что плохим. А вот вылезший следом Вийрэ был мрачен. И молчалив. Мы миновали холл. Я едва удержалась от того, чтобы остановиться у зеркальной стены и поправить волосы. Воронов видел меня всякой, и всё же…
Я позволила себе секундную заминку, прежде чем подняла руку и постучала по двери с табличкой: «Приемная адвоката. Воронов Андрей Владимирович. Приемные дни: понедельник, среда, пятница». И ниже под первой еще одна табличка: «Приёмная нотариуса. Уроженцев Михаил Сергеевич. Прием каждую вторую субботу месяца».
Я постучала и испытала смесь облегчения и досады, когда нам никто не ответил.
— Видимо, сегодня неприемный день, — проговорила я.
— Неприемный, — раздался голос из-за спины, — но для вас я готов сделать исключение.
Я мысленно чертыхнулась. Совсем забыла об этой его особенности — оставаться незаметным на самом виду.
Я повернулась, стараясь сохранить на лице невозмутимое выражение. Последний наш разговор, мягко говоря, не задался. А впрочем, если хочет, пусть обижается. Мысль была немного детской, потому что на самом деле обижалась я. Обижалась на то, что с тех пор, как вернулась на Кихеу, он ни разу не попытался связаться со мной. Как и я с ним.
Наверное, из-за этого сумбура в мыслях я схватилась за то, что давало мне опору в этой жизни, за что-то незыблемое. За свое удостоверение.
— Капитан Сохэ, — «представилась» я.
Воронов посмотрел с недоумением, а я уставилась куда-то на стену над его плечом. Духи острова, не дай ему понять, как я рада его видеть, как мне нравится на него смотреть. Или наоборот, дайте.
— Чем могу помочь нашим правоохранительным органам? — с иронией спросил Андрей.
— Ола Гише, — ответила я. — Вы вчера с ней встречались… — Я могла бы собой гордиться, голос даже не дрогнул. А вот Воронов нахмурился. Но тут Вийрэ добавил: