— Роланд… брат? — у меня были сомнения на его счет после его призыва через зеркало. И не хотелось, чтобы подозрения переросли в уверенность. Но теперь… Как же мало надо человеку, чтобы в один миг решить чью-то судьбу. — Почему?
— Если бы не ты, мама бы жила, — крикнул мужчина. Он дернулся ко мне, но его порыв тут же пресекли два неплохо сохранившихся тела. Полностью подчиняясь приказам некроманта, они скрутили и выволокли сопротивляющегося и выкрикивающего оскорбления в мой адрес брата прочь.
Потом я все обдумаю, и решу, как поступить с этим человеком. Не знаю, как можно его оправдать и нужно ли это делать. Я рада, что так и не успела привязаться к нему. Стараясь не думать о том, что услышала от Роланда, о том, что еще не раз захочется забыть, я отвернулась, вопросительно глядя на Кадира. Он усмехнулся, и показал на дверь. Я метнула взгляд туда и…
— Теона! — голос, успевший стать таким дорогим. Увидела Рейвена, я обомлела. Сердце пронзило острое сожаление от того, что я не в силах его исцелить. Он стоял между двумя поднятыми мертвецами, которые трогательно поддерживали его под локти и с улыбкой на разбитых губах смотрел на меня. Надо отдать должное бывшему главнокомандующему — в такой бы ситуации я не улыбалась, а визжала, стараясь избавиться от навязчивой заботы.
— Так быстро ты от меня не уйдешь, — шепнула я, бросившись поддерживать мужа, уже не обращая внимания на двух его пугающих помощников. Те же, словно повинуясь чьему-то приказу, заслонили нас собой.
— Не думал, что снова тебя увижу. Точнее, боялся, что ты вернешься и станешь рисковать. Впрочем, так и произошло, — в хриплом голосе мужа слышалась забота и злость.
— У тебя непослушная жена, смирись, — я легонько сжала ладонь Рейвена.
— Жена, — удовлетворенно повторил главнокомандующий, на миг, прикрыв глаза. Я чувствовала, что ранения причиняют ему сильную боль, но он держался. Стойко и мужественно, стараясь не показывать, насколько ему тяжело. — У тебя необычный союзник.
Рейвен подозрительно уставился на Аранду. Тот, отвлекшись лишь на мгновение, подмигнул бывшему главнокомандующему и снова сосредоточился на управлении нежитью.
— Я решила использовать любую возможность, чтобы тебя спасти, — призналась, и на душе стало легче.
— Ты рискуешь. Император сильнее, чем кажется, держись от него подальше, — отрезал Рейвен. Похоже, он возвращал себе прежнюю форму, а раны начали стремительно регенерировать.
Между тем, крик императора затих, и когда фантомы, повинуясь приказу некроманта, отступили, все увидели дрожащего и поскуливающего старика, сидящего под троном и вцепившегося в одну из его ножек.
— Тот, кто подобно пиявке пил жизнь своего мира, не может умереть так легко, — с легким сожалением прокомментировал увиденное Аранда. И я всерьез встревожилась, что у него на более длительное воздействие может просто не хватить сил.
Две армии — живых и мертвых сошлись в бою. Те, кто еще недавно лежал под стенами замка, теснили его защитников. У них было преимущество — они не боялись умереть, но были неповоротливы и брали количеством. Защитники же, умирая, переходили в стан врага, тут же нападая на своих товарищей. Жестоко, несправедливо, подло. Но не мы начали эту войну. Но нам ее заканчивать.
Некромант был бледен, на его висках и верхней губе выступил пот. Силы не бесконечны, особенно в мире, где магия почти ушла. И когда фантомы начали исчезать, а мертвые падать грудой праха один за другим и не восстанавливаться, Рейвен поднял брошенный кем-то в зале меч и встал на входе, чтобы не пропустить в зал армию живых.
— Вот и все, учитель Теона, — шепнул Аранда, утирая пот, — дальше твой выход.
Я обернулась к Рейвену — он отбивался от наступающего противника. Их было так много. Но Кадир обещал его спасти. Грустно улыбнулась — приятно увидеть еще раз мужчину, который сыграл в моей жизни важную роль, всколыхнув чувства. Возможно, в последний раз.
Подошла к трону, замечая, как Император начал выбираться из своего укрытия. После того, как Фантомы оставили его, он был в состоянии близком к истерии, но упрямо не желал признавать своего поражения.
— Тварь! — зло выплюнул он в мою сторону.
— Верни то, что забрал, — отстраненно, словно не своим голосом произнесла я. Все, что происходило, я видела будто со стороны. Старик, сгорбившийся и обозленный, все еще сопротивлялся. Хватался за остатки чужих жизненных сил, истончая хрупкий и тонкий мир.
— Сдохни! — Император вскочил, и дрожащей рукой всадил по рукоять мне нож в грудь. Я не успела среагировать, отклониться или защититься. Нападение загнанного в угол противника было неожиданным.
Время остановилось. Застыли солдаты, нападающие на Рейвена, принявшего боевую трансформацию и отрастившего когти и клыки. Аранда замер с полуоткрытым ртом, пытаясь меня предостеречь. Император уставился своими блеклыми глазами, не в силах пошевелиться.
Больно не было. Странное ощущение потери чего-то важного и привычного накатывало волнами. Сердце билось неровно, но очень громко. Я положила пальцы на рукоять, чтобы выдернуть нож, но на мои ладони легли чьи-то бледные невесомые руки.
— Не стоит, иначе истечешь кровью.
— Пока я жива, ты не освободишься, — осознание было таким простым и естественным. Я существую, пока она во мне. Меня создали для того, чтобы убить сразу же, после рождения и сделать Императора еще сильнее.
— Я бы могла разделить с тобой жизнь, если бы она у меня еще осталась, — с сожалением произнесла Мать.
Отошла и встала напротив Императора. Смотрела на него долго, проникновенно, с брезгливостью и усталой болью.
Под этим взглядом и без того пергаментное и сухое лицо старика начало сереть и усыхать. Прямо на моих глазах его тощее тело, одетое в роскошные одежды превращалось в прах и осыпалось серой кучкой на полу у трона. Где-то в отдалении прогремел гром, до нас донеслось хлопанье крыльев ящеров.
— Мои хранители не пережили катаклизма. Но людям удалось их возродить. Наверное, я могу быть им благодарной хотя бы за это, — фигура женщины, переставшая напоминать призрака и ставшая почти осязаемой, повернулась ко мне.
— Мне жаль, девочка. У тебя нет вины передо мной.
Арка подернулась рябью и поплыла. Стражи приготовились к бою. Их Император не раз говорил, что с той стороны просачивается зло и мерзость. Они слушали и верили. Привыкли. И по-другому уже не могли.
Чужаки появились внезапно, высыпались из Арки, набрасываясь на ее защитников, безжалостно прореживая их ряды. Одного из них воинам удалось узнать — брат той самой чужачки, которая едва не погубила их государя.
Глава 15
Я будто плыла в каком-то тумане, больше не чувствуя собственного тела. Реальный мир исчез, и я оказалась в безвременье, в пространстве, наполненном туманом. Иногда туман перед глазами рассеивался, и я видела картины. А после я услышала голос. Он доносился словно из меня. Будто говорила сама моя душа.
— Я стала воплощением собственного мира, хотя мои дети называли меня Матерью. Мне это льстило, я была слишком молода. Мир развивался, в нем зарождались новые цивилизации, развивались, приходили в упадок, старели, умирали. Мне было больно терять своих детей, но я понимала, что их час недолог. Я, Демиург, как никто понимала кратковременность и уязвимость любой жизни. Я теряла своих детей, хранителей, планета переживала катаклизмы и возрождалась снова.
Я видела проносящиеся перед глазами картинки богатых плодородных земель, разнообразие рас, населяющих мир, их короткую, но яркую жизнь, а затем угасание. Они уходили, чтобы уступить место другим, боле совершенным видам, так же боровшимся за право владеть этим миром. Они боролись с природой, хищниками, обстоятельствами. Сильные выживали, продлевая жизнь своей расе. Слабые погибали.
— Но однажды мой мир содрогнулся от болезненной, острой раны, которую расчертили на его теле. И тогда появились они — люди. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным. Маленькие, шумные, пугливые. Корыстные. Коварные. Впрочем, с их коварством я столкнулась гораздо позднее. Сперва и не думала, что они могут представлять для меня угрозу — слишком тщедушны, слабы и хрупки. В моем мире выживали сильные и отважные. Но я их пожалела. Они заинтересовали меня, и я не стала выдворить их на верную смерть. Они обживались в новом для себя мире, строили замки, города, дороги. Храмы иным покровителям. Их вера была забавна. Они и сами меня забавляли — взывали к помощи своим богам, таким далеким и порой, ленивым, не замечая ту, кто пристально столько времени за ними наблюдает.