– Вы еще здесь? – нас с Джеком передернуло от голоса Джона. Он появился не заметно, и его не устраивала эта картина – Ты что плачешь? Что я говорил насчет этих соплей, ты мужик или размазня? – он был пьян, и это было понятно по тому, как от него разило алкоголем.
– Слезы не показатель слабости – поднявшись заявила я. Возможно я и получу, но от своих слов не откажусь. Джон был удивлен такой дерзостью, его губы искривились в полу усмешке, и это не сулило хорошего.
– В этом доме у тебя нет права голоса. И чтоб ты это не забывала мне придется тебя наказать – он стал приближаться, мое сердце забилось в агонии. Кто знает, что пришло в его пьяную голову, однозначно нечего хорошего. Я стала отдаляться, но меня закрыл собой Джек.
– Не наказывай её, лучше накажи меня – он пошел против отчима ради меня. Он безумно его боялся, но не побоялся закрыть меня собой.
– Малой, что яйца отрастил на меня быковать? Свалил с дороги, а то обоим не поздоровиться – Джон грубо толкнул Джека. Он мальчик худенький, ему не хватило сил устоять на ногах, и он упал, ударившись об тумбочку.
– Джек! – от испуга крик сорвался с горла, а глаза поднялись на бешеный взгляд отчима. Я хотела подбежать к Джеку, но Джон схватил меня за волосы вернув в исходное положение, он с силой сжал волосы в кулаке, натягивая их все туже. Зубы со скрежетом сжались, удерживая боль.
– Что за шум у вас? – на секунду казалось, что пришло спасение. Мама стояла у прохода с растрепанными ото сна волосами, она до конца не понимала сути всего происходящего.
– Мэри, ты даже детей своих не смогла воспитать, на что ты вообще годишься? Все приходиться делать самому – Джон потянул меня за волосы, заставляя идти за собой, Джек так и не поднялся видимо он сильно ударился.
– Вызови скорую – испуганно тараторила я, понимая, что что-то не так.
– Учить меня вздумала? Мать вообще тебя не воспитала, нечего мы это быстро исправим – он буквально швырнул меня в пол своей комнаты. От мыслей, что он может сделать становилось страшнее. Он отошел обратно дабы закрыть дверь, сердце провалилось в пятки, а губы задрожали. Я искала глазами хоть что-то, что меня спасет, но без толку.
Звук щелчка в дверном проеме вызвал новую волну тревоги. Никто не остановит его. Нет тех людей, кто смог бы защитить меня. От мысли о своей беззащитности перед ним становилось тошно. В животе всё сворачивалось и стягивалось в тугой узел. Время безжалостно тянулось, доставляя удовольствие обидчику. Он будто питался моей слабостью и страхом перед ним. Его забавляло, что он может сделать что угодно, и ему это сойдёт с рук.
– Ты стала дерзить – Он стоял спиной, но я чувствовала его нарастающий гнев. Развернувшись ко мне, он по зверски улыбнулся и стал приближаться. Я начала отодвигаться от него, но это разозлило его, и он опрокинул табурет со злостью. Предмет мебели полетел в стену и разлетелся вдребезги. Испуганные глаза метались от остатков табурета к злому, как черт, отчиму. – Это мое упущение, надо было быть жёстче – Он, словно молния, быстро оказался передо мной, схватил за волосы и поднял. Он швырнул меня лицом в матрас кровати, чтобы мой голос не услышали соседи. Звук, как он снимает ремень, заставляет дрожать все тело. Я мысленно молюсь, чтобы всё это наконец закончилось. Может быть, он и пьян, но не бьёт куда попало. Он никогда не трогает лицо, чтобы никто не заподозрил неладное.
Время будто остановилось. На мгновение показалось, что всё закончилось, не успев начаться, что, возможно, кто-то таки спасёт меня. Но вся иллюзия безопасности мгновенно исчезла, когда ремень с силой ударился о мою спину. Боль была невыносимой. Казалось, что в месте удара кожа не выдержала и лопнула, словно струна гитары. Но на одном ударе Джон не остановился. Он ударил ещё раз, и ещё. С каждым новым ударом следующий становился сильнее. Я до крови закусила губу, чтобы крик не вырвался на свободу. Это его злило. Он начал бить ещё сильнее и безжалостнее. Промежутки времени между ударами сокращались до такой степени, что показалось, будто их вовсе нет.
Усталый выдох слетел с губ Джона, и ремень полетел на пол. "Неужели это закончилось?" – единственная мысль, которая была у меня на тот момент. Звук отдаляющихся шагов и захлопнувшейся двери означали одно: он закончил и теперь вышел покурить, как делал это всегда. Будто он выполнил свой долг и награждает себя порцией никотина. Я попыталась подняться с кровати, но резкая боль пронзила все тело судорогой. Я рухнула обратно лицом, и на этот раз не смогла себя сдержать. Слезы боли, отчаяния, несправедливости смешались в реки слез.