Матуш… Райли будет довольна, узнав, каким унижениям подвергается чужая ей дочь. А если при этом донесут, что отданная в уплату вины девушка плачет и испытывает страдания, её счастью не будет предела. Дождалась отмщения!
Поэтому ни капли слезы, ни одной гримасы боли – не хочется доставлять райли дополнительную радость.
Светлоликая, за что она так её ненавидит? Чем Теана-то перед ней провинилась? Разве её вина, что отец решил завести ребёнка от наложницы? Конечно, от наложницы – ни одна семья не позволила бы так использовать женщину из своего рода. Значит, матерью Теаны могла стать только бесправная – алея реала. Вещь, пропажу которой никто не заметил…
Конь послушно шагал вслед за девушкой, время от времени пофыркивая и обдувая тёплым дыханием её шею.
Щекотно!
В конюшне Теане показали на пустое стойло, куда следует поставить лошадь.
- Дев…а, ты впервые вожжаешься с конём? – осторожно поинтересовался самый старший из конюхов.
Теана кивнула.
- Тогда смотри, как и что мы делаем и повторяй. Сначала коня надо отшагать, потом расседлать и растереть. И можно ставить в стойло. Напоить и дать сена. Я бы сам занялся лошадью, да чужак ясно приказал именно тебе обихаживать его скакуна. Сама понимаешь, неприятности никому не нужны, а твой хозяин не выглядит добрячком.
- Я постараюсь. Но что такое отшагать? Как это?
- Это просто – берёшь за повод и ходишь вон по кругу, тут же, возле конюшни, минут пятнадцать-двадцать, пока конь не выровняет дыхание и не обсохнет. Говорю же – смотри на меня! – с облегчением ответил мужик и потянул за собой рыжего коня Колина.
И Теана ходила по кругу, сжимая в пальцах ремень повода, стараясь не морщиться, когда под многострадальные ноги попадал очередной камешек или колючка.
Как только пожилой конюх дал разрешение вести лошадей под крышу, она вернулась с конём в конюшню. Но там у девушки возникла ещё одна проблема. Со стороны ей казалось, что расседлать лошадь очень просто – вон, как быстро и ловко управились конюхи! Но не в её случае, потому что, как выяснилось, у неё не хватает силёнок, чтобы расстегнуть пряжку подпруги. Теана пыхтела и дёргала за ремень, пока конюх не подошёл и не помог. А затем сам и растёр коня пучком свёрнутой в жгут соломы, потому что у Теаны не получалось делать это достаточно энергично.
- Какая-то вы совсем хилая. Как же вы справитесь с искуплением? - с сожалением констатировал конюх, перейдя на вежливое обращение, и Теана поняла, что весть о её участи уже ушла в народ. – Мне жаль, рея… Садитесь вон на тючок. Пока ваш господин не видит, я быстро сам всё сделаю.
Затем он ввёл коня в стойло, ему первому принёс воды и насыпал зерна. Конь Ингвара удобно расположился, аппетитно хрумкая свой обед, и девушка наконец решилась присесть. Выбор был невелик – прямо на пол или на тючки соломы. Она предсказуемо выбрала солому, да и пожилой конюх именно её и советовал.
Ноги гудели, руки дрожали, хотелось есть, пить, в уборную. И спать. Но её узелок вместе с остальной поклажей дэвсов слуги отнесли к ним в комнаты, ей даже подстелить было нечего, сидеть же на голой соломе оказалось не так уж и удобно – она кололась.
Помучившись немного, девушка решила выйти наружу и поискать отхожее место.
На Теану косились, сами с ней не заговаривали. Но тут же отзывались, показывали, куда идти, стоило задать вопрос. Видно было, что простые люди жалели бывшую рею и понимали, что участь её решена.
Теана никогда ещё не чувствовала себя настолько грязной. Одежда запылилась и пропахла лошадиным запахом, под ногтями появилась траурная каёмка, лицо тянуло от высохшего пота и пыли. И ноги саднили и гудели. Хотелось просто упасть и не шевелиться.
Но девушка заставила себя сначала посетить уборную, а потом долго плескаться у колодца, отмываясь, насколько это возможно. Попутно она напилась удивительно вкусной воды, заполняя пустоту в желудке, а потом вернулась к лошадям.
- Рея, - стоило ей войти в двери, как сбоку раздался приятный женский голос.
От неожиданности Теана едва не подпрыгнула.
- Рея, - повторила пухленькая женщина, выступив из тени, - тут вот… обед вам!
И показала корзинку, накрытую белой тканью.