Бедному графенку понадобилось пару-тройку раз открыть и закрыть рот, дабы суметь высказаться связно. Пришлось расстаться с мыслью о ложе и отдыхе. Наш сиятельный граф категорически настаивал на продолжении пути. Более того, в ближайшие дни никаких, даже самых захудалых, постоялых дворов не светило. Значит, и с мыслью о комфортном сне придется распрощаться.
Непритворной слабости жених и вовсе не заметил и помощь даже не подумал предложить. Лейда укутала в мягкую ажурную шаль и помогла одолеть крутые ступени. Все это отняло множество сил, и внутри неизменной пыльной кареты глаза неудержимо закрывались, хоть вместо сна и приходили не самые приятные мысли.
Небольшой отряд и вовсе забыл об остановках. Короткие передышки не в счет.
- Не к добру эта спешка, - тихо делилась бывшая Наперсница после двух суток изнурительного пути без ночных остановок. – Что-то совсем не похоже, что младший отпрыск О’Гирд торопится в родные земли. Объезд Вольных земель по диким пустошам вдвойне опаснее и длиннее. Никак пытается скрыться от кого-то или чего-то, трусливо петляя, как заяц. Да и охрана постоянно вглядывается в сторону лесов, будто оттуда ждут угрозы.
Внимательность Лейды неоднократно спасала в сложных ситуациях, потому опыту наставницы безоговорочно доверяла. До самых сумерек сереброволосая постоянно бросала взгляды в окно, прикрытое выцветшей пыльной портьерой, и сжимала губы в тонкую линию, явно над чем-то задумавшись.
На ужин решено было остановиться в безлюдном местечке, поодаль от дороги, что крайне удивило в свете последних наблюдений. Один из слуг был послан в ближайшее селение за хлебом и сыром, а нам выпала редкая возможность размять ноги после утомительного перегона.
Несмотря на слабость, возможностью оказаться от нареченного подальше стоило воспользоваться. Темнота успела укутать кромку леса, когда мы с Ведуньей уютно устроились у поросшего мхом валуна. Приятно опираться на хорошо прогретый солнцем каменный бок, а если прикрыть глаза, можно вообразить себя сидящей в саду любимого поместья, ощущая, что все беды лишь приснились.
Мужчины уже давно занялись ужином, но мы по-прежнему сидели в мягкой траве. Аппетита совсем не было. Лейда легко перебирает волосы, освобождая темный шелк от тяжелых шпилек, и взамен строгой прически заплетает простую свободную косу. Но блаженная дрема прерывается вместе с незаконченным движением руки наставницы, гладившей по волосам. А потом был резкий рывок вниз, так что ребра корсета впились в тело, лишая дыхания. Вынужденно сползаем на траву, под защиту камня, и Бафо молча разворачивает мою голову в сторону лесной кромки. Если бы не ладонь Ведающей, легшая на губы, обязательно бы закричала.
Граф и его люди, занятые ужином и беседой, совершенно не замечали темных силуэтов, движущихся в их сторону. Каким бы ни было отношение к жениху, а первым порывом стало предупредить о приближающейся опасности. И, наверное, без Наперсницы эта глупость могла бы состояться. Вот только сереброволосая была готова к подобному развитию событий.
- Бесполезно. Не поможешь и себя погубишь, - Ведунья уже просчитывала варианты, пока я пыталась бороться с накатывающими волнами ужаса. – Не смотри туда. Когда все начнется, появится шанс сбежать. Если повезет, какого-нибудь оврага хватит, чтобы спрятаться и переждать все это. Разум с трудом воспринимал происходящее и не желал улавливать тихий шепот Лейды. Помогло безоговорочное доверие. После нескольких минут тишины на поляне началось настоящее мракобесие. Оглядываться Ведающая строго запретила, но тревожное лошадиное ржание, звон стали и предсмертные хрипы в темноте весенней ночи казались оглушительно-громкими. Стоило лишь не покидать карету, и мы могли разделить участь графа и свиты. Ноги плохо подчиняются, но Лейда с усилием тянет в сторону леса. Платье, пусть и дорожное – не лучший наряд для подобных забегов по незнакомой местности. Плотная ткань юбок цепляется за ветки, затрудняя и без того небыстрое движение. Слишком громко и медленно. Никаких шансов на спасение. Тело предательски дрожит, но Наперсница не перестает двигаться, сжимая в руке тонкую девичью ладошку. Чувство времени исчезло, ориентироваться в темноте просто невозможно.
Лихой люд, соблазнившись на оставшееся у кареты добро, не станет обшаривать леса, поспешив унести добычу до рассвета. Первый же патруль увидит разгром, учиненный разбойниками. Если даже и не станут искать виновных по-настоящему, то шум все равно поднимут, изображая бурную деятельность.