Обратный путь в сторону подземелий помнился плохо. Трехдневная голодовка подтачивала силы даже притом, что к подобным мерам приходилось прибегать в целях обуздания Дарования еще в родном поместье. Нервное напряжение усугубляло ситуацию.
Едва тяжелый засов за спиной отгородил от странных обитателей незнакомого места, принцесса позорно опустилась на пол у самой двери, прикрывая глаза. И лишь через несколько минут сообразила, что на скромном столе остался один из канделябров с толстыми свечами. Последние, к слову, были не хуже тех, которые использовали при дворе. Не коптили и неприятного запаха не издавали. Настоящим же испытанием оказался аромат горячих кушаний. Голод едва не одержал победу над осторожностью. На выручку пришел здравый смысл. Неизвестно, каких снадобий можно подлить в пищу, так что чужеродного привкуса не распознаешь. Вот с питьем все проще. К вину притрагиваться не стоит, а воды можно не опасаться: она не способна скрыть чужое присутствие.
Интриги двора и ненависть родственников научили многому, но не смогли подготовить к столь непонятной ситуации. Даже противный Ирвик, ступивший в Чертоги, уже не казался безоговорочным злом. Возможно, с его присутствием реально было свыкнуться, приспосабливаясь к извечной тревоге приграничья и спесивости супруга-Графа. Все познается в сравнении, и происходящее видится более страшным. Наивная глупая принцесса не хотела замуж за мелкого дворянина и накликала на голову еще более великую беду. И мало одной себя было, так еще и наставницу подставила. Достойная награда за долгие годы дружбы и верности, ничего не скажешь! На глаза наворачиваются злые слезы. И злость, что клокочет внутри, не на таинственного и властного Милорда, а исключительно на себя. Гордость, видите ли, не позволила попросить о встрече с Наперсницей. Довольно стало и слова незнакомца, дабы успокоить совесть. Стыдно и горько от собственных поступков.
Сон пришел только под утро, но и полноценным отдыхом это назвать было сложно. Тяжелая пелена, в которой раз за разом вставали звуки на темной поляне. Погоня, дышащая в затылок, лязг оружия и пугающие перешептывания преследователей. Все оказалось настолько утомительным, что вставать с неудобного ложа или поворачиваться к входящему пленница не пожелала. Пусть считают, что «гостья» все еще спит. Каких-то несколько минут, и шаги стихают, а тяжелый засов возвращается на прежнее место. Теперь можно и осмотреться. Нетронутые блюда унесли, заменив их новыми. Испытания продолжаются. Так долго пост держать еще не приходилось, и не при таких соблазнах.
Под будоражащие ароматы и слабость, сковывавшую тело, остается лишь лежать, рассматривая солнечные лучики, пробирающиеся в высокое оконце. Абсолютно рутинная суета за толстыми стенами угадывалась по обыкновенному гулу, в который сливались невнятные голоса, звон стали и молота, лошадиное ржание. Ничего необычного. Если закрыть глаза и забыть о произошедшем, можно представить, что находишься в любимом поместье. Слабость одержала верх, и дремота пришла на смену размышлениям.
Очнуться заставил грубый тычок в бок. Сонно хлопая глазами и с трудом перебарывая панику, удалось рассмотреть визитера. Первое и самое яркое впечатление: ощущение опасности.
К диалогу мужчина, обладающий весьма внушительным телом и не самым приятным лицом, вовсе не располагал. Здравый смысл нашептывал, что спорить с вошедшим просто бесполезно. Одна ручища способна переломить тонкую шейку слишком строптивой «гостьи» в случае отказа от предложенной прогулки. Протестов не последовало, даже когда принцессе помогли встать на нетвердые ноги и бесцеремонно вытолкнули за дверь, не озаботившись даже не слишком презентабельным после бессонной ночи видом. А уж когда в руки лег изящный фиал из темного стекла, в груди сразу стало тесно от ледяного страха неотвратимости происходящего. Что может хрупкая девушка подле такого сопровождающего?
Даже если не слабость, убежать бы не успела. Если уж это последние минуты, то стоит принять неизбежное достойно. Руки плохо слушаются, но пробка поддается быстро, и остается лишь покорно проглотить вязкое содержимое.