- Неужели подыскали бедной девочке очередную выгодную партию раньше, чем сумели вернуть ее саму? – продолжает издеваться глава Информаторов. – Не настолько глупа, чтобы выдать столь весомый компромат о своей персоне в руки верного королевского слуги. Это первое. А второе: даже Руны отказываются прояснять судьбу воспитанницы. Не уверенна, что она жива. Информации достаточно? Или стоит припомнить, сколь вольно вел себя назначенный отцом жених?
Секундной потери самообладания вполне достаточно, чтобы леди Бофорт уверилась в собственной победе. Еще несколько дней слежки можно пережить, а потом, совершенно спокойно, встретиться с нужными людьми в условленном месте. Неплохо было бы уговорить Айгуль ханум переселиться поближе к воспитаннице и Милорду. Верные принцессе люди заслужили спокойствие и защиту Гильдии, особенно в свете последних событий.
.11.
11.
Мутная и вязкая жижа вокруг. Каждый шаг требует преодоления. Болото уже признало добычу и отпускать не желает. Один. Под босой ступней оказывается что-то острое и хрупкое, разлетающееся на мелкие осколки и глубоко входящее в кожу. Ноги изранены и уже не отличают отдельных уколов. Все слилось в единый поток боли, не прекращающейся и не отстающей.
Два. Настырные голые ветви со множеством острых шипов, впиваются в руки, встают на пути, не позволяя выбирать направление движения. Если не сопротивляться, то узкий коридор выведет к центру болота, к узкому островку, с которого все начиналось.
Не хочу. Не стану. Не подчинюсь. Здесь, во мраке, есть лишь одна настоящая Сила, и эта сила скрыта во мне самой. Непослушные пальцы с трудом обламывают впивающиеся в кожу ветви, преграждающие путь. Царапины множатся, но упрямство спасительно. Только благодаря нему можно прорваться через густой коридор, скрывающий нужное направление. Боль не позволяет забыться. Если тело еще в состоянии жаловаться, силы имеются, нельзя сдаваться. Долгие труды увенчались успехом: стылое, колкое, склизкое дно приводит к новому берегу. Но вода оканчивается крутой, высокой земляной насыпью, взобраться на которую в тяжелом от воды платье просто невозможно. По лицу течет влага, смешиваясь с грязью и глиной, что нещадно забивается в рот. Крик не слышен, но я… просыпаюсь…
В первые мгновения трудно уловить очертания окружающей реальности. Неяркий свет заходящего солнца из большого окна больно режет глаза. Приходится смежить веки, но слезы продолжают течь по щекам, отчего те загораются саднящей болью. Не резкой, но, в нынешнем опустошенном состоянии, весьма неприятной. Немного справившись с собой, пытаюсь рассмотреть обстановку. Интерьеры не знакомы. Слишком просторно для прошлого пристанища, да и мебель гораздо изысканнее.
Попытка сменить положение оканчивается провалом. Левую руку простреливает невыносимо-горячей волной, по белоснежному рукаву расползается алое пятно, головокружение лишь добавляет свой штрих в узор нескончаемой боли. Кажется, что неудачливая принцесса попала под копыта лошади, настолько каждая частичка обессилена. Резерв выжжен подчистую. Стальной привкус на языке. Не могу помнить деталей, но, вероятно, от напряжения прокусила губу. Справиться со слабостью невозможно. Остается только прикрыть глаза в попытке переждать приступ дурноты.
Легкие касания чего-то липкого и влажного ко лбу и щекам. С трудом качаю головой, протестуя против пытки. Влаги хватило с головой, не готова к повторению путешествия.
- Понимаете ли вы, что совершили? – интонации хорошо знакомого голоса отдают сталью. Милорд предсказуемо рассержен, но вины за собой не чувствую.
- Если честно, с трудом, но искренне надеюсь, что господину Роланду стало лучше, - не сразу удается открыть глаза. В тусклом свете расположенных поодаль свечей лицо Милорда напоминает каменную маску. Слишком длинная фраза поселяет колючий ком в горле. Мужчина изменения без труда замечает, поднося к губам кубок с ароматным травяным отваром. Сил хватает лишь на пару глотков, но дышать становится легче.
- Роланд уже покинул залы лекарей и пытается вернуться к тренировкам, - ответ заставляет вымученно улыбнуться. – Только вы, леди, ослушались моего приказа, что непозволительно, - вопреки упреку, собеседник убирает упавшую на лоб прядь волос и касается прохладной кожи губами. Так обыкновенно проверяют, нет ли жара. – В иной ситуации следовало бы наказать за самовольство, но ваше состояние и без того не простое.