Он не торопит, позволяя совладать с бушующим внутри ураганом и выровнять сбитое дыхание. За краткий миг, в который Кайл встает с кресла, перемещая свою «ношу» на мягкую белоснежную шкуру, успеваю испугаться, что все окончится, едва лишь начавшись. Но супруг осторожно извлекает из темного шелка волос тяжелые жемчужные нити, символизирующие мое обещание. Ноги бы подкосились, если бы не мягкая шерсть и сидячее положение, когда завесу волос осторожно сдвигают вбок, а требовательные губы касаются шеи, легко и неспешно, будто давая привыкнуть к неизвестным еще ощущениям. Широкая ладонь сквозь тонкость батиста накрывает грудь, прижимая теснее, и дыхание сбивается окончательно. Улыбку герцога не вижу, но необъяснимым образом угадываю.
До конца не понимаю, чего по-настоящему желаю, когда перехватываю мужские ладони и разворачиваюсь лицом к Милорду. Наградой за смелость становится глубокий поцелуй, долгий настолько, что дыхания просто не хватает. От обилия и многообразия ощущений кружится голова, но здравый смысл попросту отключается, когда дрожащими руками пытаюсь настойчиво стянуть ритуальный подарок с широких плеч. Белоснежная ткань сдвигается, но и того достаточно, чтобы ощутить странную плотность на предплечье и недоуменно замереть, ощупывая странную находку.
Прозорливый супруг быстро понимает причину смятения, без капли раздумий стягивая свадебный подарок окончательно. Смутиться просто не успеваю, в свете свечей рассматривая диковинный узор, начинающийся на плече и постепенно спускающийся по спине и боку за пояс штанов.
- Метка Гильдии, - герцог явно забавляется, наблюдая за удивлением супруги, по-детски наивно прослеживающей кончиками пальцев узоры, складывающиеся в лозы плюща. – У каждого мужчины, служащего Гильдии, есть знак, и его не сложно предъявить в случае необходимости. Но в семьях правителей и глав секторов символика сильно отличается от общей. Наследнику первые знаки наносятся в год шестилетия, а последние ложатся при вступлении нового Милорда в правящий круг. Ритуальный узор не позволяет скрыть происхождение от посторонних, и совершенно иной вопрос, что ничего увидеть нельзя, если не снимать одежды.
О подобных практиках читала лишь в книгах, а сейчас и представить не могу, насколько болезненно наносится такая «красота».
- Не слишком ли трудно дается положение? – скрыть собственные мысли не выходит, слишком сильно удивление. – Лирий и Кей неоднократно участвовали в различных турнирах и далеко не всегда одерживали победу. Вот только сильно сомневаюсь, что они согласились бы на такое, - все еще поглаживаю лозу на предплечье, сама того не замечая. Де Гизран лишь беззаботно пожимает плечами, вновь усаживая на мех у камина и устраиваясь рядом.
- И что в этом страшного? Ты сильно боялась, общаясь с духами Грани и отдавая свирепым сущностям собственную кровь? – бережное касание к повязке на правой руке заставляет смущенно зардеться и отрицательно качнуть головой.
- Боялась, но не стали и крови, а неудачи. Подобные вещи никогда не практиковала, и, надеюсь, повторять не стану, - он лишь касается щеки гбами, но никак не комментирует откровение, крепко обнимая и зарываясь носом в распущенные волосы. Как-то само собой выходит доверчиво прижаться теснее, когда уверенная рука скользит под вырез просторной рубахи. Касание к обнаженной коже подобно яркой обжигающей вспышке, но мужчина более не намерен отвлекаться на беседы. Это подобно горячей волне, и дышать все труднее. Он слишком требовательный наставник, даже не допускающий мысли о непослушании. Поцелуи перемежаются с тихими всхлипами, но пытка не прекращается ни на миг. Губы обжигают и без того разгоряченную кожу, и даже не осознаю, как сама тянусь за его касаниями, стоит лишь немного отстраниться.