Время меняет свою суть, и окружающий мир просто перестает существовать. Есть лишь крошечное пространство – мы сами. Настойчивые руки и требовательные губы, изучающие каждый дюйм девичьего тела. Есть прохлада простыней под уже обнаженной спиной и потушенные свечи. Не знаю и не хочу знать, что будет потом. Есть только «Здесь» и «Сейчас». Страха нет, есть лишь уверенность в том, что Милорд не оставит наедине с сомнениями и страхами. Еле слышно шепчу «да» на тихое «Изабелла, ты мне доверяешь?» и окончательно тону в неизведанных еще эмоциях и ощущениях.
II
- Леди собирается провести в постели весь день? – в голосе супруга нет ни капли осуждения. Милорд, устроившийся в глубоком кресле, сейчас развернутом в сторону ложа, не отрывает взгляда от сонной и не желающей возвращаться в мир реальный принцессы.
- А это возможно? – без особой надежды, впрочем, подтягиваю сползшее одеяло выше в попытке прикрыть наготу.
- Ты сама знаешь ответ, - мужчина покидает свое убежище, присаживаясь рядом. Тонкой полоски кожи под не застегнутой рубахой хватает, чтобы залиться краской в утреннем свете.
Перед глазами моментально пробегают картины минувшей ночи. Права была Лейда, утверждавшая, что единение может быть приятным при определенных обстоятельствах, даже если оно случается впервые в жизни.
- Что-то ты припозднилась со скромностью, - губы соприкасаются, и дыхание моментально сбивается, - Еще скажи, что до сих пор боишься называть меня по имени, - подначивает герцог.
- Не правда, просто в темноте ты не мог видеть, насколько часто смущал молодую жену, - полушутливый протест скорее по привычке. Его внимание и терпение не сотрутся из памяти, как и тихий успокаивающий шепот, способный помочь переждать неминуемо неприятные первые мгновения.
Еще одно затянувшееся прикосновение губ к губам и новоявленная Миледи совершенно не против продолжить ночные уроки. Удается даже уложить супруга на мягкие подушки, но герцог с хмыканьем отстраняется.
- Если герцогиня так реагирует на мужа, нам категорически запрещено появляться вместе на публике, - вопреки угрозе широкая ладонь успела пробраться под одеяло, по-хозяйски поглаживая живот.
До еды удается добраться только минут через сорок, да и то лишь потому, что у Кайла (неужели сумела его так назвать хотя бы мысленно) железная сила воли. Завтрак случается прямо в постели, чего даже Наперсница никогда не позволяла. Совершенно иной вопрос, что ничего серьезного со вчерашнего дня проглотить не удается. Сыр и виноград из рук супруга кажутся едва ли не вкуснейшим лакомством, и уж точно становятся неким компромиссом в старом вопросе умышленного поста. Говоря правдиво, сказывалось волнение минувших дней и совершенно новые ощущения. Но пускаться в пространные объяснения совсем не хотелось. И без того этой ночью узнали друг о друге достаточно.
Быстро найти стянутую известно при каких обстоятельствах, но совершенно понятно как и где, рубаху, найти не удается, даже если исследовать пространство вокруг массивного ложа.
Мужчина же, устроившийся в любимом (в этом уже точно нет сомнений) кресле и с интересом наблюдающий за неловкими перемещениями тонкого тела, скрывающего наготу в белоснежной простыне, нахально улыбается, демонстрируя свой изрядно помятый трофей.
- А меня разве не придут одевать? – несколько растеряно выдает Миледи, присаживаясь на самый краешек ложа.
- Боюсь, что это не вписывается в наши планы, - герцог приближается, целуя мимолетно губы, но отстраняется гораздо быстрее, чем успеваешь зардеться. – Для нашего путешествия так будет удобнее, - на постель выкладывается новая одежда из добротной ткани, и все бы ничего, если бы не сшитая по образцу мужской.
Само собой выходит закусить губу, борясь с рвущимися наружу возражениями. Де Гизран должен быть осведомлен о традициях Вифании. Мужской крой – табу для абсолютно любой женщины, будь то простолюдинка или же благородная леди. Ни одна девушка не станет демонстрировать столь вопиющего неуважения к заветам предков и провоцировать мужчин вызывающим внешним видом.
- Вопрос с доверием, мне показалось, уже решен. Никто в Вольных землях не осудит за подобное в рамках занятий и особых обстоятельств. А сейчас мы вместе, значит, вопрос о неподобающем облике снимается.