- Не видел тебя слишком давно, успел соскучиться, - вопреки ожиданиям, мужчина опускается на пол у моих ног и утверждает руки на нервно сжатых коленях супруги. Теплая уверенная рука сжимает ледяную узкую ладошку новоявленной герцогини. Можно считать жестом ободрения и поддержки, но не все так просто, как может показаться со стороны. Слишком хорошо помню настороженное внимание к своей персоне после случившегося. Он имеет право на брезгливое отношение. Подобных существ никто любить не может. Невольно морщусь, пытаясь вытянуть ладонь, разрывая нежеланное касание, но попытка провалена.
- Изабелла, ты прекрасно знаешь, чьей супругой стала, - в усталом тихом голосе отчетливо сквозит сталь. – В Вольных землях бывает всякое. Нельзя сказать, что последний случай – явление привычное, но и не самое удивительное. Роланд уже сделал все необходимое.
Сглатываю, пытаясь осмыслить сказанное, но суть упорно ускользает. Герцог искренне полагает, что нареченную напугал сам факт нападения. Не стоит лгать себе: было страшно, но гораздо более жуткими стали собственные «таланты».
- Кайл, не думал ли ты, что страх лишь частично относится к факту нападения? – тряской рукой пытаюсь наполнить кубок успокаивающим отваром, но ароматная жидкость расплескивается на каменную поверхность аккуратного столика, разделяющего кресла.
Супруг лишь качает головой, вставая и забирая бутыль. Наполненная чаша бережно вкладывается в холодные ладони, а от прямого взгляда герцога по спине пробегают мурашки. Несколько мелких глотков помогают восстановить сбившееся дыхание, но самообладание вернуть гораздо сложнее.
- Неужели тот, с кем разделила клятву и ложе не достоин доверия? Я не враг, не нужно прятаться, - ладони мягко опускаются на плечи, - просто помни, что ко мне можно обратиться по любому вопросу, как к супругу и как к Милорду.
К горлу подступает тошнота, а внутренности сворачиваются в липкий противный ком. И что было необходимо ему рассказать? В ночь после нападения было озвучено достаточно. И многое из того так и осталось бы непроизнесенным в иной ситуации.
- Пожалуйста, оставь меня. День был долгим, я устала, - выходит как-то жалобно. Но желания продолжать беседу нет.
Супруг обходит кресло, не торопясь выполнять просьбу. Цепкий внимательный взгляд чувствую кожей, и ощущения далеки от приятных.
- Моя ошибка в том, что надолго оставил тебя одну. Не всякому уединение идет на пользу, - голос обманчиво мягок. Так обычно успокаивают маленьких детей или разбушевавшихся лошадей.
Герцог протягивает руку, но упрямо качаю головой, глубже забиваясь в кресло и не торопясь принимать приглашение.
- Ты подобна маленькой девочке, что не желает справляться с собственными страхами и не позволяет никому оказать помощь. Кое-кто успел забыть о клятвах, что недавно мне пришлось принять, как Милорду и супругу. Могу ли я помочь, если моя жена противиться? – пристыженная и смущенная правотой сказанного, вкладываю дрожащую руку в уверенную мужскую ладонь. - Умница, сразу бы так, - просто бесконечное воплощение терпения. Несколько мгновений мы просто стоим, будто заново привыкая друг к другу, а потом супруг, не спрашивая разрешения, подхватывает на руки, на ходу приказывая позаботиться о ночном убранстве Миледи предупредительно появившейся на пороге гостиной прислужнице. Кэт подобна безмолвной тени, и происходившее в этих стенах не выйдет наружу. Какой-то частью почти померкшего разума отмечаю отсутствие посторонних в полутемных коридорах верхнего яруса.
Растеряно замираю в центре просторной спальни, отмечая знакомые элементы убранства и ларец, на крышку которого небрежно брошены жемчужины нити, что символизировали целомудрие и обещание новобрачной.
Даже сквозь возведенную стену отчуждения происходящее воспринималось болезненно-остро.
- Считай это пожеланием или приказом, как тебе угодно, но отныне каждую ночь супруга должна ночевать здесь, - вздрагиваю, когда Милорд обнимает, едва касаясь дыханием нежной кожи за ухом. – Днем у каждого множество обязанностей, но ночи у нас никто отнять не может.
Сглатываю в попытке сдержать подступающий к горлу ком и рвущиеся наружу слезы. Дарование пугает даже его обладателя, но Де Гизран не опасается находиться рядом. Не хочу, чтобы кто-то однажды пострадал по моей вине. Тяжело облечь хаотичный поток мыслей в слова, но искренне пытаюсь.
- Лейда была рядом очень долго, именно она помогла обуздать проявившееся Дарование и развивать его, скрывая от посторонних глаз. Однако есть вещи, далекие от того, чему Наставница обучала. Происходящее не поддается пониманию, и спросить совета не у кого. С Даром, подобным этому, нельзя выходить к людям. Кто знает, что спровоцирует очередной «фокус». Я ничего не понимаю, - слезы предательски катятся по щекам, но, даже ненавидя собственную слабость, вернуть маску невозмутимости не удается, - А если бы в попытке защитить увечья достались бы и тебе? Что не удалось ножу, вполне могла закончить я, того вовсе не осознавая.