Авр Д’Ортен лишних вопросов при посторонних не задает, хоть и знает наверняка больше Герцогини. Совсем небольшой чулан с грубо сколоченным узким ложем для бедной девочки сейчас видится едва ли не милостью Богов. Хочу верить, что успею помочь бедной пленнице до того, как Кайлу доложат о происходящем.
- Милорд осведомлен? – отрицательно качаю головой, не в силах более сдержать предательски выступающих на глазах слез.
- Я пыталась побеседовать, но он не пожелал слушать, - нужно несколько мгновений для возвращения самообладания. – Разве так можно обращаться с девицей, пусть она и не аристократка по рождению?
Авр только головой качает, не скрывая непонимания, но вслух осуждать не спешит. И то хорошо.
- Закон жесток, но это необходимость. Без серьезных мотивов клятвы перестанут воспринимать. Слишком многое вложено в Вольные земли, чтобы так просто подставлять Гильдию и лишать покоя их жителей.
Лекарь аккуратно отодвигает меня от бессознательного тела, намереваясь единолично заняться девочкой.
- Леди не стоит марать рук, а лучше бы доложить о произошедшем Милорду. Он не любит узнавать новости в числе последних, - картина, открывшаяся после освобождения пленницы от остатков платья, столь ужасна, что липкий ком подкатывает к горлу.
- Понимаю, что под удар попадает не только моя репутация, но и ваша. Вы имеете полное право на отказ от этой авантюры, - руки дрожат, когда приходится мягкой тряпицей смывать кровь и грязь с тонкого тела. – Может, стоит забрать бедняжку в свои покои? – мысли о том, что лекарь может попасть в немилость Герцога пришла только сейчас, но обратиться более не к кому.
- Не думаю, что еще одно перемещение пойдет на пользу, слишком слаба, - глава лекарей предельно спокоен и сосредоточен. Стоит признать, что без помощи Д’Ортена ничего бы в создавшейся ситуации не сделала. Одного знания трав ничтожно мало, если дело касается серьезных увечий. Вдвоем гораздо проще справиться с лубками и обрабатывать многочисленные раны.
- Милорд еще не знает? – взгляд Авра падает на пока еще тонкую талию, привычно затянутую корсажем.
- Хотела сообщить ему после празднования, слишком важная новость, - отворачиваюсь, прекрасно осознавая, что теперь ни о чем говорить не хочу. Тут бы на глазах гостей сохранить полагающееся хладнокровие и преподнести подарок. Кажется, Д’Ортен не слишком доволен подобным решением, но не спешит переубеждать. Удивительный, достойный уважения человек.
А далее потянулись дни, полные однообразных забот и постоянного напряжения. Слишком страшно было оставить чудом спасенную девочку без защиты, пусть Авр и предлагал подмену из верных людей. Но сколь бы ни доверял кому-то, а любой гильдейский поставит прямой приказ Милорда выше собственных убеждений. Это объяснять давно не требовалось. Трое суток жара, воспалившиеся ссадины и отсутствие хоть сколько-то благоприятных прогнозов выматывали, ввергая в пучину уныния. Усталость была столь сильна, что порой просто отключалась в жутко неудобном кресле. Но усилия оказались не напрасны. В вечерние часы четвертых суток до того безмолвная жертва Кодекса пытается пошевелиться, испуская полный боли стон.
- Тише, не шевелись, - мягко касаюсь покрытого испариной лба, убирая налипшую прядь волос. В мгновенно распахнувшихся небесно-голубых глазах испуг. – Здесь безопасно. Отдыхай и набирайся сил, - первое усилие сменяется обреченной покорностью. Она прикрывает глаза, незаметно проваливаясь в глубокий сон. Вот теперь не так страшно. Впереди долгий период лечения, но есть надежда.
Во второй раз немного легче. Подопечная рассматривает окружающую обстановку, силясь понять, где находиться. Жадно слизывает капли травяного отвара, коими смачивали пересохшие губы.
- Что меня ждет? Казнь? – слова даются с трудом, но вопрос действительно важный. Еще бы знать ответ.
- Самое страшное позади, не бойся, теперь все будет хорошо, - уверенности в сказанном нет, но бывшей пленнице и без того не сладко, чтобы вникать в сложившуюся ситуацию. Правда в том, что многое зависит от того, сумею ли я договориться с Милордом.
- Как тебя зовут? – слабая попытка перевести тему в менее щекотливое русло увенчалась успехом. Но сил у подопечной слишком мало, потому от дальнейших расспросов приходиться воздержаться. Девица назвалась Гретой и ужасно смущалась от одного лишь присутствия Миледи, что снизошла до приговоренной предательницы.