- Кем ты себя возомнила, Изабелла? – стальные интонации в тихом голосе заставляют кожу покрыться мурашками, но показывать слабость нельзя. – Почему суешь нос в чужие дела? У тебя спрашивали совета или просили помощи?
Внутри смерзается ледяной комок, стоит лишь взглядам встретиться. Добрый, благородный и понимающий? Да, до тех пор, пока не разошлись во мнениях. Начатую игру стоит довести до конца, иначе все усилия окажутся пустыми.
- А вы, Милорд, настолько благородны, что всегда держите данное слово? Или меня просто подводит память? – совсем легонько качнув головой, посылаю собеседнику краткую сочувствующую улыбку. – Наставница часто твердила, что не каждому обещанию можно верить и не все сказанное следует воспринимать всерьез. Видимо, я ошибочно полагала, что данные предупреждения не могут относиться к супругу, имеющему урожденный статус герцога. Клятвенно заверяю, что с этого вечера пересмотрю собственные взгляды.
На языке вертелись совершенно иные слова о том, что может позволить себе Милорд в отношении женщины, пусть и не столь родовитой, как его супруга, но прямые обвинения делу точно не помогут. – Простите, Милорд, но не вижу смысла в продолжение беседы. Стоит серьезно подумать о произошедшем, дабы более не допускать неверных выводов.
Точно удивлен! И этим необходимо воспользоваться. Небрежно пожав плечами, разворачиваюсь в сторону выхода. В воцарившейся тишине стук каблучков слышен особенно гулко. Вопреки смутной радости на задворках сознания, все не заканчивается легко и быстро, как планировалось и желалось.
Уже касаюсь дверной ручки, когда стремительным рывком разворачивает и швыряет, заставляя ощутимо приложиться спиной о резное полотно двери. Голову от удара спасает лишь объемный валик волос, что старательно укладывала Кэти.
- Заигрываешься, - хрипло и как-то рвано. Горячее дыхание опаляет щеку, но в этом нет ни грамма нежности. Становиться по-настоящему страшно, когда совсем не нежно, он по-хозяйски задирает подол платья, касаясь неприличных мест. – У Миледи есть лишь право согревать постель и выносить наследника. Большего не требуется, - жесты резки и унизительны, он слишком силен и вырваться не выйдет, но поверх страха поднимает голову холодная ярость, и происходит это ровно в тот момент, когда шнуровка корсажа лопается, вырываясь под напором свободной мужской руки, и обнажая едва прикрытую тонкой нижней рубахой грудь.
- Тогда поступи с нынешней женой так, как желал поступить с Гретой, а после найди счастливицу на освободившееся место, - сдавленно и глухо, откуда-то со стороны удивляясь, как хватило сил на длинную и вполне осмысленную фразу.
Еще несколько мгновений требуется, чтобы осознать отсутствие угрозы. Немногочисленные силы уходят на возвращение самообладания. Не проронив более ни звука, подхватываю разорванный и совершенно бесполезный теперь лиф платья и от души хлопаю дверью.
До собственных покоев добираюсь не иначе, как чудом, не встретив ни одной живой души. В голове туман, в котором крайне сложно распознать происходящее вокруг. От усталости последних дней и недавно пережитого знобит, тело кажется чужим настолько, что колени подгибаются помимо воли.
- Миледи? – в интонации Кэт испуг и мольба. С трудом осознаю, что сижу у самой двери. Прислужница помогает добраться до спальни и снять испорченное платье. Не могу знать, о чем думает, но и оправдывать супруга не стану. В стенах Гильдии с герцогиней никто другой сотворить подобного не мог. Как-то отстраненно замечаю синее пятно на запястье, не понимая, почему не чувствую боли.
Кэти не успокаивается до тех пор, пока не укладывает свою леди в постель под теплое меховое одеяло и не подбрасывает поленья в камин. Хорошо хоть на просьбу не беспокоить Авра отреагировала. Не представляю, как бы смотрела сейчас в глаза старшему лекарю. А вот на просьбу удалиться девица только упрямо качает головой, не желая оставлять принцессу без присмотра.
Вопреки липкому кому в горле и опустошению, сон не желает приходить. В голове какие-то хаотичные обрывки мыслей и воспоминаний, из которых не возможно собрать цельную картину. Обида слишком сильна, но в первую очередь на себя, поверившую в глупую сказку. Что-то с братьями или отцом даже желание найти что-то хорошее быстро пропало, а здесь, не успев толком узнать человека, уже нарисовала собственный образ внимательного и благородного рыцаря. И кто в том виноват, спрашивается?