И без того напряженная наставница в своем темно-сером платье окончательно напоминает грозовую тучу. Вот теперь уже никаких заверений в благополучии не следует. В сказки уже давно не верю, но неотвратимость происходящего угнетает. Слишком мало времени осталось, чтобы придумать способ избежать нежеланной судьбы.
Оставшиеся до бала дни пролетели слишком быстро. Упрямые попытки Лейды прояснить предстоящее у Рун успехом не увенчались. И это при том, что в гадании и целительстве Ведающей равных никогда не было. Даже самые простые вопросы оставались без ответа. Все труднее было не поддаваться панике. Тогда Наперсница решилась на крайние меры: добилась аудиенции у его Величества. Пересказывать происходившее за дверями отцовского кабинета мне не стали, но успокоили тем, что верной наставнице разрешили отправиться в ссылку вместе с принцессой. Естественно, ни о каком жаловании речи не шло, но, утвердившаяся в своем решении, леди Бафо рассчитывала на собственные накопления. Стыдно признаваться в собственном эгоизме, в сложившейся ситуации близость Лейды очень ободряла.
Может, для кого-то и открытие балла виделось событием радостным, но не для его виновницы уж точно. Раздражает абсолютно все. Нескончаемый щебет прислужниц, восхищающихся праздничным туалетом ее Высочества, ахи и охи на приготовленные украшения и обсуждение прибывающих в замок гостей.
Верхнее платье нежно-кремового цвета, расшитое драгоценными камнями, оказалось слишком тяжелым и неуютным. Искрящаяся ткань немилосердно царапала нежную кожу даже сквозь нижнюю рубаху. Ожерелье и браслеты ассоциировались с удавкой, лишающей свободы. Интересно, а что будет, если виновница суматохи сошлется на отвратительное самочувствие и не почтит торжество светлейшим присутствием?
- Невозможно, - угадывает мысли подопечной Ведающая. – Подобного своеволия его Величество точно не простит. Пару-тройку часов придется потерпеть, но потом нашего ухода уже никто и не заметит.
Киваю, соглашаясь с дальновидностью Наперсницы, успевшей неплохо изучить не самые приятные нравы вифанского двора. Лейда рассержена не меньше. В подобном настроении с ней никто не решился бы спорить, вот и сейчас одна из прислужниц тактично смещается в сторону, когда Ведающая решает собственноручно уложить волосы принцессы. Свободно падающие на плечи темные локоны сдерживает лишь несколько прядей, перевитые затейливым плетением. Прическа не сложна, но так гораздо лучше. Иначе в зеркальном отражении рискую увидеть совсем незнакомую личность.
Слишком много шума и нежеланного внимания. В огромной парадной зале собран весь цвет Вифании, и их взгляды предсказуемо направлены в сторону виновницы торжества. Ничего удивительного. До этого дня наследница появлялась лишь на строго официальных ритуалах, участие в которых было продиктовано этикетом.
Разряженная толпа сливается в одно многоцветное пятно, лица не угадываются вовсе. Перешептывания придворных стихают, стоит лишь увидеть монарший подарок дочери. Небольшой золотой венчик, инкрустированный щедрой россыпью драгоценных камней. Безусловно, вещичка занятная, но в моем положении абсолютно бесполезная. На языке вертятся вполне предсказуемые после беседы о будущем вопросы, но озвучивать оные в присутствии посторонних бесполезно. Прекрасно осознаю, что врученный при множестве глаз сегодня, подарок завтра внесут в перечень исключенного из наследства и приданного принцессы имущества. Казалось, что настроения не было еще до начала праздника, но теперь стало понятно, что хуже бывает.
Практически все время уже совершеннолетняя наследница просидела на возвышении слева от отцовского трона. Чуть дальше, привычно скрываясь в тени от посторонних глаз, чувствовалась Наперсница. И благодарность к Лейде была не измерима.
У придворных хватило времени на танцы, веселье и сплетни, даже Лирий и Кей почтили молодых леди вниманием. Но музыка смолкает, едва Октавиан Вифанский встает и произносит тщательно выверенную речь о долге каждой девы перед отцом, а потом и мужем, о радости, что способен даровать брак и о продолжении рода. Эффектно до такой степени, что почтенные матери промакивают глаза тонкими кружевными платочками, не иначе как вспоминая собственный опыт. Только в теплых словах не вижу ни слова правды, неужели остальные настолько слепы? Замершая толпа, повинуясь властному жесту, расступается, и теперь уже удается увидеть своего таинственного жениха.