Будто бы в ледяную воду погружаюсь, входя в огромный зал, полный вассалов герцога. Обыкновенно самые родовитые и приближенные, для простого люда столы накрыты на нижних ярусах. Гул голосов сливается с музыкой, но тишина воцаряется, когда мы приближаемся к возвышению. Вложить холодные пальцы в уверенную ладонь герцога крайне сложно. Синее пятно на запястье давно сошло, но неприятные воспоминания уйти не пожелали. Его прикосновения неприятны, по спине ползет стайка ледяных мурашек. Остается радоваться тому факту, что и в романтический период наши отношения не демонстрировались посторонним. Предписанное этикетом равнодушие лишь проявление прекрасного воспитания. Если забыть о том, кто сидит справа, вечер оказался бы весьма приятным. Баллады в исполнении приглашенных менестрелей, знакомство с Эдгиром Марнером и даже пара приглашений на танец, которые Миледи вежливо отклоняет, не желая покидать своего места.
Остается лишь дождаться своей очереди преподнести подарок, а потом можно смело удаляться в покои. Мучительно-трудно сохранять видимость спокойствия, когда вассалы Вольных Земель не ограничиваются скромным даром, раз за разом разряжаясь очередной хвалебной речью. И почему Миледи нельзя было вручить дар первой? Ношу забираю у Кэт в самый последний момент, внутренне подбадривая себя скорым окончанием мучений.
Кайл удивленно вскидывает бровь, когда пытаюсь передать сверток малинового бархата в руки Жана. Бедный мальчишка явно устал принимать грузные подношения, потому не успел отреагировать на ловко оттеснившего его Милорда.
Вопреки ожиданию, сверток не откладывается к остальным. Герцог аккуратно отворачивает край плотной материи. Повинуясь знаку, пришедший в себя прислужник, освобождает от ткани верхнюю часть клинков так, чтобы их могли увидеть присутствующие. Темная сталь со светлыми прожилками узора, напоминающего лозы, невычурная рукоять с отделкой из кости и оникса вызывает нестройный гул гостей.
Вот уж точно теперь не стану объяснять, что добыть древнюю сталь Основателей помогла Эльрис, прекрасно понимая, что к узловой точке старинного храма Одаренной магией крови приближаться опасно. На реакцию супруга даже не смотрю, когда пробормотав положенные извинения, удаляюсь в тишину своих комнат, поближе к теплому огню и меховому одеялу.
Усталость берет свое, потому от посиделок с книгой отказываюсь в пользу уютного ложа. Ноги невыносимо гудят, а платье кажется невероятно тяжелым. Длинная ночная рубаха кажется самым настоящим подарком древних. Первая половина задуманного выполнена, а вот со второй все гораздо сложнее. Никакого желания посвящать герцога в тайну отыскать в себе не возможно. Даже веление долга не слишком помогает в непростой задаче. Привычный вкус прописанного Авром снадобья избавляет от тягостных размышлений и дарует желанный отдых измученному телу.
Легкие прикосновения кажутся продолжением сна, потому страх приходит далеко не сразу. Привычное и желанное тепло мужского тела с некоторых пор воспринимается совершенно иначе. Распахнув глаза, в сумраке слишком раннего утра, холодею наконец-то различив реальность.
- Прости, не хотел будить, но не удержался, - каким-то краем сознания отмечаю, что Де Гизран совершенно не походит на жертву бурных возлияний, хоть во время застолья и регулярно прикладывался к кубку, отвечая на тосты собравшихся.
Ладонь властно приподнимает подбородок, но губам встретиться не позволяю, отстраняясь и отодвигаясь на относительно безопасное расстояние.
- Не ожидала вашего визита, Милорд, - глухо и раздраженно, кутаясь в свободный край одеяла в попытке прикрыть тело, едва скрытое ночным одеянием.
- Ты слишком быстро покинула зал, не оставив возможности поблагодарить за необыкновенный подарок. Осколки, оставшееся от Основателей реликвии хранятся в алтаре главного храма Вольных земель, но никто и не думал, что можно воссоздать нечто подобное. Весомая добавка к авторитету Милорда.
Ничего нового не озвучено. Эльрис изначально рассказывала, что парные клинки Основателей рассыпались во времена переворота в Вольных Земель, приняв на себя удар одного из смертельных заклятий верных Понтифику людей. Гораздо больше беспокоит его присутствие в спальне. Ну почему у принцессы нет права на спокойное существование?!