- Рада, что хоть в чем-то оправдала ваши чаяния. А теперь вынуждена извиниться, в планах было продолжить отдых.
Ни капли лжи, с некоторых пор желание угодить Де Гизрану и вовсе пропало. Угадала с подарком? Великолепно, но почему нельзя было сообщить об этом в иное время?
- Все еще злишься? – удивление слишком искренне, но от того настроение портится еще больше, хоть и казалось, что дальше просто некуда.
- Что вы, конечно нет! У меня нет подобного права! – максимально ровно и спокойно, хоть и хочется отодвинуться дальше при очередной попытке приближения. Ладонь бережно касается щеки, но перед глазами совершенно иные картины. Властные губы, опустившиеся на шею, заставляют испуганно всхлипнуть. Позорное проявление слабости, но самообладание разбито вдребезги. – Разве что жаль испорченное платье, и отметины совсем недавно сошли, - закусить губу, дабы не наговорить лишнего – необходимость.
- У супруги достаточно прав, при условии, что она умеет слушать и слышать, - знакомые интонации. Так однажды беседовали о боязни грозы и преодолении страха. – Клянусь, ничего не произойдет без твоего на то желания. Но даже не мечтай о побеге. Спустил в прошлый раз, более не позволю.
Властные касания заставляют улечься на ложе, но более он не пытается приблизиться. Слишком странно. Никаких попыток поставить зарвавшуюся пассию на место или принудить к чему-либо. После событий минувших дней в голове совершенно не укладывается. Ровное дыхание за спиной щекочет кожу, но поверить трудно. Достаточно одного вечера, дабы привычная картина мира разбилась. И восстановить прежнее видение не представлялось возможным. Даже повернуть голову в сторону задремавшего мужчины отчего-то страшно. Он не пожелает отпустить добычу, как и большинство азартных охотников, а, значит, сопротивление, раз за разом, станут упрямо ломать в попытке вывести на желанную модель подчинения. И тут уже можно даже не мечтать о поддержке Эльрис и Авра. Никого из заслуживших безграничное уважение и доверие так подставлять нельзя. Нужно было предугадывать подобный вариант, делая непростой выбор, которого, если подумать, и не было.
19.
19.
Стыдно признаваться в слабости, но пробуждение в одиночестве несказанно обрадовало. Если бы только головная боль не донимала. Но и это вполне предсказуемо, учитывая невозможность полноценного отдыха рядом с крепко спящим Милордом. А ведь он имеет полное право посещать покои супруги, как бы я на то не реагировала.
И чем, спрашивается, мужчины отличаются друг от друга? Совсем не к месту припомнился старый инцидент на постоялом дворе. Хочется верить, что тошно стало по более уважительной причине, нежели страх.
Нужно найти себе занятие, иначе самокопание плохо кончится. Игнорируя разбитое состояние, Миледи спускается в лекарский сектор. Наверняка Гретта уже проснулась. В последние дни часы бодрствования подопечной увеличились, что не могло ни радовать.
- Изабелла, не думал, что вы сегодня придете, - внимательный взгляд лекаря скользит по лицу и фигуре, оценивая состояние Герцогини. – Не лучше ли было отлежаться после вчерашних хлопот? – темные круги под глазами замечены, Авр недовольно поджимает губы. Но нельзя же указать на истинного виновника бессонницы.
- Совсем скоро Милорд запрет меня в четырех стенах. По крайней мере, так было с моей матерью. Не знаю, легко ли Лие Семхан давалось затворничество, но мне его хватило при дворе отца на всю оставшуюся жизнь. Больше не желаю по своей воле.
Улыбка выходит грустной, но Д’Ортен не станет донимать расспросами.
- Иногда мне кажется, что запереть женщину – самый верный способ решения многих проблем. Вифанский монарх – мудрый человек, если дошел до этого собственным умом, и человек храбрый, если сделал это собственноручно, - хмыкает собеседник, разряжая обстановку.
- Все мужчины такие. Инстинкты охотника и господина преобладают над остальными, - уже искренне отвечаю собеседнику, расслабляясь и опираясь на предложенную руку.
Авр хитер и упрям. Если принцессу не удается призвать к порядку, лекарь сделает все, чтобы она не знала голода и усталости в лекарских комнатах. Поздний завтрак или ранний обед, не столь важно, но становиться немного легче. И кто виноват, что за огромным столом во время вечернего празднования на еду смотреть не представлялось возможным. Слишком много сил приходилось тратить на маску безразличия, сидя бок о бок с тем, кого видеть и вовсе не желала. Знала бы, что придется провести часть ночи в ненавистном обществе, не радовалась бы, покидая шумное застолье.