- И почему мне досталась столь упрямая женщина? – притворно вздыхает Де Гизран, подтягивая ближе успевшее отодвинуться тело. – Можно долго обижаться, придумывая поводы для взаимных упреков. Только стоит ли. Если не помнишь, уступка была вчера, но сегодня подобный опыт повторять не станем. Вернемся к тому, с чего когда-то начинали, - Кайл кутает дрожащую принцессу в одеяло и только после этого устраивает на плече. Когда-то именно так невинная дева любила укладываться, безоговорочно доверяя нареченному. Ладонь бережно гладит по волосам, от чего глаза неудержимо закрываются. Волнения последних недель утомили гораздо больше, нежели желала признать.
***
Тишина имеет множество оттенков. Уютная, мягкая, расслабляющая. Тревожная, напряженная, угрожающая. В абсолютно незнакомом особняке бывать точно не приходилось, но почему-то в пространстве ориентироваться удавалось очень легко, и это при том, что здание совершенно не походило на хорошо изученные когда-то.
Всего два этажа, соединенные массивной деревянной лестницей. Каждая вещь на своем месте, правда, некоторые из них сильно испорчены. Богатые гобелены с затейливо вышитыми цветами и фруктовыми деревьями безжалостно истыканы и порезаны чем-то острым. Поддавшись неясному порыву, пытаюсь соединить висящие в беспорядке куски в подобие целого. Затея бесполезная, но фрагменты узора рассмотреть еще можно. Диадема, составленная из веток растения, напоминающего гибкие ветви или лозы винограда, изображение горы в качестве постамента под украшение и яркий сияющий камень в навершии. Забывшись, касаюсь вершины, и палец простреливает острой болью. С трудом осознавая происходящее, рассматриваю рубиновую капельку на коже.
Окружающая обстановка меняется. Не помню, как оказалась во внутренних покоях, но крошечная, по сравнению с моей, гостиная в плачевном состоянии. Всюду следы грязных сапог, битое стекло и обрывки свитков. Здесь что-то искали или пытались уничтожить. Не могу знать, но место навевает самый настоящий ужас. Страшно представить, что могло стать причиной подобного беспорядка.
Хочется скорее найти выход, но стены кажутся глухими. Подол легкого светлого платья пачкается алыми пятнами. Кровь появилась только сейчас или «путница» была не слишком внимательна? Не важно. Слишком ярко на фоне чудовищных отпечатков чужих ног. Крик вырывается помимо воли. Грубые прикосновения обжигают холодом, поселяя внутри еще большую панику.
- Анэтолла, наконец-то, - смотрящий в глаза совершенно не знаком, но белоснежные волосы отчетливо врезаются в память.
- Изабелла, - перед лицом встает Александр Конрад, и крик становится истошнее. До боли и хрипа от безысходности. Здесь некому помочь и некуда бежать.
- Изабелла, все хорошо. Я здесь, - с трудом осознается время и пространство. Не сразу понимаю, что не способна пошевелиться. Супруг навис сверху, сковав тонкие запястья большими ладонями. Видя мокрые дорожки на щеках, герцог аккуратно ослабляет хватку, обнимая.
- Не уходи, пожалуйста, - выходит еле слышно, и, наверное, очень жалобно. И сама не успела понять, как, спустя длительное время, вновь вернулась к обращению на «ты». В попытке успокоиться, касаюсь пальцами его щеки, стараясь убедить себя в реальности происходящего. Указательный палец простреливает знакомой болью. Это не может быть реальностью. Ошеломленно уставилась на алую капельку. Озноб накатывает удушающей волной.
- Это был обыкновенный кошмар. Сказываются последние волнения, - муж кутает дрожащее тело в одеяло, прижимая крепче и невесомо целуя в макушку.
Вопреки уговорам Кайла и попыткам самостоятельно убедить себя в нереальности произошедшего, успокоиться не выходит. Взгляд незнакомца слишком свеж в памяти. И почему прозвучало это странное слово? Нужно постараться вспомнить что-то с ним связанное, но случится это явно не сегодня.