Неужели более десяти лет мы не могли найти ответ на этот вопрос, а за каких-то несколько месяцев картина внезапно прояснилась. – Блок, - поясняет Ведающая, пока я неосознанно хватаю ртом почему-то обжигающий воздух.
- Но разве… - пытаюсь подобрать слова, пока ладони герцога осторожно гладят затянутые в мягкую шерстяную ткань плечи.
- Представь себе, есть те, у кого Дарование развито сильнее моего, но я таковых за свою жизнь не встречала, при том что равные по силе вполне находились. А запереть способности столь искусно мог лишь такой же одаренный Кровью.
- Но тогда выходит, что это сделала Лия Семхан, - неосознанно хватаюсь ладонью за горло, - ведь Дарование передается от матери к дочери…
- В основном это так, но не забывайте об исключениях в Династии Аль-Лизар, - подает голос супруг, - Насколько известно, халиф Закир не является Одаренным, а вот его брат по отцу и Великой Визирь Дамир весьма даже силен, хоть и не владеет направлением Крови.
Новой информации кажется слишком много. Голова почему-то противно кружится, но необходимо взять себя в руки, иначе окончание рассказа так и не услышу.
- Почему тогда одну из наделенных редким даром отдали Вифании? Неужели большое и пламенное чувство, как твердили при дворе?
На этот вопрос леди Бафо лишь вздыхает, протягивая потертый мешочек, из которого сразу же извлекаю тяжелый дутый серебряный медальон с изящной золотой вязью узора. Такие изредка еще можно встретить у женщин, вступивших в брак по древнему обряду. Я подобного не носила, предпочитая подарок супруга другим украшениям.
Крышка поддается не сразу, но увиденное добивает окончательно. Портрет незнакомого темноволосого мужчины и крупная розовая жемчужина, скорее всего из свадебной нити. По иным поводам жемчуг крайне редко надевают.
Тогда выходит, что для Лии Семхан брак не был первым, как и для Октавиана Вифанского.
- Мощным блоком не ограничились, тщательно подтерли перед этим возможные воспоминания ребенку и прислуге. И твой отец не мог не знать, что вторая Королева родила дочь через три месяца после официальной даты бракосочетания. Точную дату рождения выяснить не удалось.
Привычный мир рушится на осколки. Даже не замечаю озноба, гуляющего по телу, пока Кайл, игнорируя приличия и присутствие Лейды, не заставляет пересесть к себе на колени, нашептывая что-то успокаивающее, что совершенно не воспринимаю.
- Поверь, это не самые печальные новости. Гораздо хуже, что охота на пропавшую принцессу еще продолжается. И я совсем не верю Конраду, что потерянное чадо желают защитить от какой-то страшной опасности. Но в наличие той самой опасности как раз верю, просто чувствую ее реальность.
- Леди Бофорт, достаточно, - холодные интонации герцога заставляют вздрогнуть. За весь вечер он впервые обратился к Наперснице так, одним лишь тоном подчеркнув свою власть. – С вопросами безопасности справимся, прекрасно знаешь. Главное, что теперь есть шанс постепенно договориться с Дарованием.
Наставница печально качает головой, но не вступает в дискуссию с Милордом.
- Все будет хорошо, Изабелла. К рождению малыша постараюсь прибыть в замок. Разве могу оставить свою девочку в столь важном деле? – легкое прикосновение к щеке стирает скатившуюся слезинку. Наставница не произносит слов прощания, тихо покидая неуютную для меня залу.
Возможность увидеть близкого человека – величайший подарок. Но как теперь выстроить до основания разрушенный мир, непонятно зачем воссозданный леди-матерью для незаконнорожденной дочери? У отца были серьезные причины для ненависти, теперь это вполне отчетливо осознаешь.
- Услышанное здесь ничего не меняет. Не важно, рождена ли в законном браке, но твои родители сделали все, чтобы среди придворных не возникло даже подозрений о том, - все еще сжимаю в руке тяжелый медальон, который супруг осторожно забирает.
Остаток вечера помнится как в тумане, но слава Основателям, перед вышедшим попрощаться ювелиром лицо удержать удалось.
Внимательный герцог даже в выделенных комнатах постоялого двора предпочел не отходить далеко от встревоженной супруги, долго хранящей молчание. Его терпение и забота внутренний мрак рассеять не могли, но устыдиться заставили.