Раннее весеннее утро было хмурым и дождливым. Официальной церемонии прощания не было уже потому, что на оную пришлось бы потратить драгоценное время монарха. Единственное, что ненадолго задержало отъезд – искренние пожелания молоденьких прислужниц, приставленных три года назад к дочери покойной королевы Лии. Пришлось, вопреки собственному настроению, поблагодарить каждую, одарив скромными колечками, которые еще оставались в списке имущества опальной принцессы. Не сказать, что Ирвик был рад подобной проволочке, но ограничился лишь красноречивыми взглядами в сторону невесты и ее суровой спутницы в сером платье. С Ведающей беседа тоже была. Как бы леди Бафо не переживала, а портить жизнь заменившей мать не хотелось. Она не обязана жить в глуши и терпеть нелестное отношение к собственной персоне. Бывшая Наперсница, совершенно искренне игнорируя этикет, обозвала меня глупой девчонкой и послала… в дальний монастырь. Рада была бы, откровенно говоря, но кто же теперь позволит.
Еще пара недель относительной свободы должна была пройти в дороге к владениям потенциального супруга. Не самая приятная перспектива, но в сравнении с тем, что должно случиться позже, готова добираться и дольше. Приходится призвать на помощь все имеющееся самообладание, чтобы не комментировать карету, предоставленную графом. Казалось, что лет скрипучему и пыльному средству передвижения гораздо больше, чем королю и Конраду вместе взятым. Внутри до одури душно. Мучительно и невыносимо, но зато подальше от жениха и его странных взглядов.
Самым страшным испытанием пока казались убогие постоялые дворы с кучей сомнительного люда вокруг. После вежливой замковой прислуги видеть подобное было, минимум, странно. А еще были попытки графа зажать принцессу в темном безлюдном и грязном углу с вполне определенной целью. По мнению Ирвика, совсем не нужно дожидаться конца пути и демонстрировать уважение по отношению к будущей супруге. Потные ладони уже нагло пытались задрать нижние юбки, и на шее ощущалось чужое дыхание, внутри же смерзлась ледяная гулкая пустота. Каким бы хлипким ни казался напыщенный юнец, а сил у него явно больше, чем у меня. Пытку прерывает холодный голос Лейды, и ноги сами собой подкашиваются, заставляя осесть на дощатый пол. О’Гирд позорно отступает, а наставница заставляет опереться на ее плечо и как-то добраться до выделенной нам комнаты.
На душе мерзко. Смириться с необходимостью жить с человеком, подобным графу, просто не возможно. Сомнительно, что отношение к ситуации хоть сколько-то изменится.
- Не изводи себя, что-нибудь придумаем, - шепчет Наперсница, обнимая и целуя в макушку.
- Ничего уже не изменишь, Лейда, отец перестраховался на этот случай, - сил сдерживаться нет, остается лишь, совершенно по-детски, уткнуться в плечо Ведающей.
Не нужно вспоминать все безуспешные попытки выведать у Рун хоть что-то. Даже ониксовые пластинки отменной гадалки предательски игнорировали адресованные им вопросы, а время, отведенное на дорогу, утекало, как вода сквозь пальцы.
- А хочешь, мы подольем графу какой-нибудь настойки, лишающей мужской силы? – заставляет себя улыбнуться леди Бафо, а я невольно хмыкаю, представляя прекрасную картину. Учитывая характер Ирвика, буря будет нешуточная, но оно того определенно стоит.
Непрекращающиеся волнения дают о себе знать. Ночь выдалась бессонной, а на утро наставница известила молодого господина о невозможности продолжать путешествие. Лихорадка не показалась графу достойной причиной для промедления. О’Гирд только отмахнулся, списав ухудшение самочувствия на волнения, свойственные любой невесте в канун свадьбы. Спор кончился в нашей комнате, куда упрямый самодур набрался наглости войти без чьего-либо дозволения. Фырчащий от бешенства аристократ застал невесту задремавшей после чудодейственного снадобья ведуньи. Сонная и измученная, откровенно говоря, не сразу поняла, чего именно добивался молодой человек. В первые минуты его бешенство выражалось в большей степени истеричным визгом, которому могла позавидовать добрая половина матрон Вифанского двора. Вернувшаяся после непродолжительного отсутствия наставница, замерла у самой двери, смерив наглеца холодным взглядом, пробирающим несведущих буквально до икоты, и истерика быстро сошла на нет.