— И чего это сегодня практически каждый считает своим священным долгом меня толкнуть? — услышала над ухом знакомый баритон и ощутила на своей талии прикосновения, не позволившие мне упасть.
— Ах, это ты, — мрачно изрекла в ответ, отстраняясь от Арлезара и уставившись куда-то вдаль, желая поскорее оказаться где-нибудь там. Или вообще за пределами дворца. — Что ты до сих пор здесь делаешь?
Его лицо я видела четко, но старалась не смотреть. Ощущала внутри злость и раздражение.
— Решил перед отъездом попрощаться с Ее Величеством королевой, — усмехнулся брюнет, и я тут же сжала руку в кулак, готовая при хоть еще одной язвительной нотке в его голосе пустит его в ход.
— Ну так прощай, — пожала плечами, разворачиваясь в сторону, после чего сложила руки на груди, демонстративно ожидая, когда маг, наконец, соизволит откланяться.
— Надеюсь, ты не обратишь Абиссгард в руины, — лишь молвил Арлезар привычным для него холодным голосом, после чего я услышала позади себя удаляющиеся шаги, звук которых вскоре окончательно стих.
Набрав в легкие как можно больше воздуха, с облегчением выдохнула. Во мне даже проснулось желание отпраздновать свою победу и вернуться к пиршеству, которое мне так хотелось пропустить. Развернувшись на одних каблуках, я посмотрела в сторону торжественного стола, который переполняли гости, и победоносно улыбнулась.
— Господа! — объявила я громогласно, и каждый присутствующий в этом зале смолк, обращая ко мне свой взор.
Продолжая улыбаться, чем немало удивила присутствующих, которые созерцали мое сияющее выражение лица с такими физиономиями, словно увидели что-то сверхъестественное, я прошла к своему месту, оказываясь во главе стола.
— Благодарю всех вас за то, что пришли сегодня на этот праздник. Для меня важна поддержка каждого из вас, и я рада видеть, что у меня она настолько сильна! Хотелось бы поднять этот бокал, — взяла в руку наполненную темно-бардовой жидкостью емкость, которая дожидалась меня весь вечер, — за всех вас! За то, что вы поддерживаете меня, ведь без поддержки со стороны народа нет и королевства. Нет короля. Нет королевы. Обещаю вам, что стану правительницей ничуть не хуже своего отца! Торжественно клянусь, что Абиссгард и дальше будет процветать! Так выпьем же за вас, господа! За тех, кто составляет это прекрасное королевство!
И все дружно подняли в воздух свои бокалы, громкими возгласами чествуя меня и мою речь. И пусть я откровенно соврала. Пусть мне было все равно, что станет со всеми ними завтра или же через месяц, через год, через десять лет. Пусть на самом деле я даже не собиралась погружаться с головой во всю эту королевскую кутерьму. Сейчас это меня не волновало. Я чувствовала себя вновь свободной! Избавившись всего лишь от одного человека, я ощутила внутри себя такое чувство, словно сумела разорвать многовековые цепи! И сейчас только это имело для меня значение. Сейчас только это я и праздновала!
Терпкий вкус вина заставил слегка поморщиться, когда я сглотнула жидкость, и горло тут же обожгло нечто ядовитое. Жестким огнем оно словно начало выжигать внутри меня все, к чему только успело прикоснуться, и я, закашлявшись, выронила бокал с вином из рук, хватаясь ими за горло. Краски резко померкли, радость быстро улетучилась, оставляя место безграничному страху. Страху смерти. Посуда брякнулась на пол, разбрызгав остатки темно-бардовой, словно кровь, жидкости на подол моего платья и скатерть, а я попятилась назад, чувствуя, что задыхаюсь и не способна дышать. Все вокруг резко смолкли, приковав свои взгляды ко мне. Словно насмехались надо мной.
Кашляя, я будто пыталась выдавить из себя тот глоток, что только что испробовала, однако не получалось. Словно чума, вино впитывалось в мой организм, проникая все дальше и изнутри сжигая меня в своем ядовитом пламени. Не в силах более стоять на ногах, упала на пол, сильно ударившись при этом головой о мраморную плитку.
— Лессандра! — послышался откуда-то издалека чей-то голос, но в поднявшейся суматохе я не могла сообразить, кто кричал.
Поднялся гул, в ушах зазвенело, а в глазах начало темнеть. Все картинки стали смазываться, свет тысяч свечей слился в одно ярко-желтое пятно, а моя рука, сжимавшая горло, ослабела и опустилась на холодный пол.