Григорьев, споткнувшись, чуть отстал от Семченко и Мефодьева. Когда последний обернулся, чтобы поторопить его, Юрий выстрелил в лицо хорунжие. Но следующий выстрел, предназначенный капитану, не прозвучал, вышла осечка. Семченко резко остановился и навел пистолет на Юрия. Однако, солдат, уже стоявший у края лога, опередил его, дважды выстрелив тому в спину.
Бегом, Григорьев со своим спасителем добрались до повозки и, огибая небольшой колок, устремились по дороге в город.
- Мне это не нравится, - Юрий с трудом удалил осечный патрон из барабана револьвера.
Сидя на облучке и на ходу бросая фальшивые усы, бородку и шинель внутрь экипажа, Дорогин хрипло сказал:
- Ты думаешь, мне это по душе?
- Это похоже на банальное уголовное убийство….
- Мы выполняем приказ, Юра. Мы действуем в интересах России.
Вскоре на горизонте показались белые колонны здания кадетского училища. Евгений направил лошадь в объезд Атаманской улицы и оставил ее у ворот двора. Завернутый в шинель реквизит отправился в топку парового котла котельной.
- Что теперь? - закончив чистить оружие и собрав «Наган», спросил Григорьев безразличным тусклым голосом, сидя за столом в подвальном «кабинете» Дорогина.
- Теперь мы пообедаем в людном месте, в центре города, а потом отправимся на поиски пропавшего арестанта Новоселова и его конвоя.
Прокурорские забили тревогу около 4 часов дня. Администрация тюрьмы не дождалась заявленного арестанта, а на имя прокурора так и не поступил рапорт офицеров конвоя о доставке Новеселова к месту заключения под стражу.
Григорьев с Дорогиным, закончив обед в одном из лучших ресторанов города «Европа», принадлежавшему известному аккордеонисту и ресторатору Павлу Малахову, сидели за круглым дубовым столом и с большим удовольствием слушали выступление куплетиста из Петрограда.
Эх, яблочко,
Куда ж ты котишься?
В губчека попадешь,
Не воротишься!
Не за Троцкого,
Не за Ленина -
За донского казака,
За Каледина.
Эх, яблочко,
Катись парами,
Будем рыб кормить
Комиссарами.
Пароход идет
Мимо пристани,
Будем рыбу мы кормить
Коммунистами!
Два офицера из прокуратуры быстро прошли через зал, огибая столы и стали напротив Евгения и Юрия.
- Господа, - полковник слегка наклонил голову, коснувшись подбородком ворота кителя, - прошу вас немедленно следовать за нами.
Сквозь большие витринные стекла ресторана, расположенного на первом этаже одноименной гостиницы, можно было видеть четырех солдат с винтовками и примкнутыми к ним штыками, терпеливо переминающихся с ноги на ногу у входа в заведение.
- В чем дело, полковник?
Сопровождавший его поручик наклонился к Дорогину и негромко сказал:
- Пропал конвой и известный вам субъект…
- Как пропал? – Дорогин подпрыгнул на стуле. Юрий безразлично подумал о том, что в лице поручика театр потерял хорошего актера
- Тише, господа. Нам лучше покинуть заведение.
Пока Дорогина и Григорьева доставляли до прокуратуры, нашлись трупы Новоселова и двух офицеров конвоя. Обнаружил их Герасим Чепанов, рабочий пасеки в загородной роще. По прибытии офицеров в здание Омской прокуратуры его уже допрашивал председатель только что созданной комиссии по расследованию подполковник Гудков.
Допросили и Евгения с Юрием. Дело представили так. Дорогин передал «из рук в руки» арестованного Семченко и Мефодьеву, которые воспользовавшись предоставленным конным экипажем, отправились к месту назначения в 12-00, что зафиксировано в специальном журнале за подписью всех причастных к делу лиц.
Григорьев подтвердил факт убытия конвоя с территории штаба Красильникова на конном экипаже, управляемым лично хорунжием Мефодьевым.
Конюх, тоже доставленный на допрос, показал, что обнаружил после обеда пустую коляску с пасущейся запряженной лошадью вблизи хозяйственного двора.
Ловко состряпанное алиби исключало какую-нибудь причастность к кровавому инциденту контрразведчиков атамана Красильникова, поэтому после обязательных формальностей по оформлению показаний, их отпустили.
Через два дня следствие было закончено. Выводы, которые сделала Чрезвычайная комиссия во главе с Гудковым, сводились к тому, что "Новосёлов убит, по-видимому, по собственному почину которого-либо из сопровождавших его офицеров, решившего уничтожить его как вредного в казачьем кругу. Лиц, причастных к ликвидации Семченко и Мефодьева, в условиях гражданской войны, установить следствием не представляется возможным".