Как бы то ни было, отвращение ко всем союзникам растет в самых различных кругах населения.
Большой успех имеет стихотворение поэта Г.Маслова "Парижанину", на днях напечатанное здесь в двух омских газетах, о равнодушии
к России французского делегата на мирной конференции в г. Тардье. Вот эти стихи:
От хмеля победы горд,
Ты в веселом кафе сидишь,
Но скоро разгул обезумевших орд
Сметет одряхлевший Париж.
Банкир, убегая, уютное жилье
Запрет, тяжело дыша,
И наденет кружевное белье
Любовница апаша.
На аэроплане умчится Фош
Вербовать надежные полки,
А ты, парижанин, в каморке умрешь,
Изнывая от страха и тоски.
И будет снится в краю чужом
Париж, как русским Москва --
И мы мириться вас позовем
На Принцевы острова...
Везде с большим злорадством цитируются эти строки.
Только бы до зимы кончилась эта гражданская бойня!.. Чувствую, как я устала, как устал Юрий - часто болит голова. Как было бы неплохо отдохнуть!
Омск, 29 сентября 1919 года.
Террор опять оживился до нелепости. В Москве расстреляли 67 человек -- раскрыли Национальный Центр. Призывают преследовать ученых, литераторов -- словом, интеллигенцию. "Бей, губи их, злодеев проклятых".. Вокруг злоба, хрипящая, безжалостная...В ответ брошены бомбы на собрании коммунистов, есть убитые, раненые.
Деникин -- на полдороге от Курска к Орлу, в опасности Воронеж.
Омск, 30 сентября 1919 года
Какие нудные и длинные осенние вечера, от скуки взялась изучать английский язык. Раньше, хотя бы, у нас бывали Соповы и мы с весельем играли в карты...Теперь, увы...Пелагея уехала в деревню. Юра притащил целую связку книг, для моего развлечения.
Читаю Чехова, Вальтера Скотта, даже рассказики Прево. Уйти от сумасшедшей действительности, от окружающего. Нет, все-таки я устала. Нельзя так. Хотя, могло быть и хуже.
Омск, 14 октября 1919 года.
Сегодня за обедом был Женя Дорогин и оживленно рассказывал об успехах Деникина в боях под Орлом и Брянском. Следующий рубеж - Тула и Калуга!
Сейчас стоят теплые, ясные дни. Сегодня праздник, собираемся в рощу. В соборе обедня, потом парад крестовых дружин.
Омск, 29 октября 1919 года
Объявлена "разгрузка" -- т.е. эвакуация из города. На фронте кошмар. Падение Омска очевидно, неминуемо. Армия обойдена с севера, с юга, наши отступают. Совет Министров переезжает в Иркутск.
Что делать? Сегодня паника. Кругом восстания и, конечно, падение Омска -- роковая неизбежность. Тяжело. Последние дни в уюте, в тепле. Боже, опять горе, и на этот раз -- призрак полного тупика, смерти... Юре дадут вагон в эшелоне на восток. Предположительно, 8-го ноября отправимся в Иркутск.
Собираемся. Ночь. Верочка спит. Кругом мешки, корзины, на полу ненужные бумаги... Две свечи: на письменном столе и на ночном столике...
Ехать... Две недели, быть может, три, месяц... Быть может, погибнуть под откосом, в тайге от бандитов. Ну, а если даже и приедем в Иркутск -- что дальше? Отсрочка? Год, неделя или ночь...Контрреволюция разбита. Юденич, отходит . Деникин ослаб.
Григорьев с остервенением метался между железнодорожным вокзалом и ставкой адмирала, организуя погрузку документов, имущества, оружия и боеприпасов. Пять литерных поездов было выделено для Верховного Правителя России Колчака, чиновников особых поручений и охраны из 60 офицеров и 500 солдат. Юрию удалось добиться разрешения на следование в секретном вагоне контрразведки своей семьи.
28 октября Совет министров вынес постановление о начале эвакуации, «разгрузки Омска». Через город потянулись вереницы обозов, гружённых домашним барахлом, экипажи с женщинами и детьми, подводы с ранеными. Вся эта масса народа в ожидании поездов толпилась возле железнодорожного вокзала. Вагонов катастрофически не хватало, поэтому правительство было вынуждено издать постановление об ограничении количества багажа на человека.
В начале ноября в Омск стали прибывать отступающие части белой армии , и город был отдан в их распоряжение. Сам Верховный Правитель России был горячим сторонником защиты Омска. Он полагал, что сдача столицы плохо отразится на моральном состоянии армии и приведёт к всеобщему краху в тылу. На одном из заседаний Колчак заявил: «Сдача Омска невозможна. Потеря этого центра явилась бы тяжёлым ударом всему делу возрождения русской государственности, допустить этого нельзя». Но позавчера, 8 ноября, на заседании Совмина, адмирал дал согласие на всеобщую эвакуацию.