Как говорят у нас, на Анго, жизнь хороша только первую пару тысячелетий. Потом надоедает. Это не так. Но желание убивать в крови у
шефанго. А сейчас мы дрались плечом к плечу, Свет и Тьма, Покой и Ярость, Добро и Зло. Мы сделали невозможное, уничтожив вечное противостояние. И мои друзья постигли наконец радость шефанго, убивающего врага.
За нас!
Против целого мира.
За нас!
Против бессмысленной, тупой вражды.
За нас!
За право, нет, не жить – погибнуть с честью.
Может быть, поэтому мы продержались так долго.
Но упал Сим. Удар тяжелого меча рассек ему голову, и лицо гоббера превратилось в кровавую маску.
Упал Элидор. Я не знаю, сколько раз ранили его. Какое-то время эльф еще стоял, уже не поднимая меч. Просто стоял под рушащимися на него
ударами, каждый из которых должен был быть смертельным.
Я дрался над ними. Скоро должна была прийти моя очередь. Но я буду драться даже после того, как умру. Буду... какое-то время. Потому что жажда убийства стала сильнее желания жить.
Порыв ветра – и звездная круговерть мелькнула перед глазами. А когда рассыпались звезды, я увидел мраморный Зал. Девять колонн. И девять фигур, столпившихся перед широким окном, выходящим на залитую кровью и заваленную телами поляну.
Раз, два, три... Великая Тьма! Больше двух десятков уложили мы втроем.
Красная мешанина мозгов, вывалившихся из разрубленного вместе со шлемом черепа. И трогательно сияющий солнечным золотом лютик...
Аплодисменты я услышал позже.
Они стояли и аплодировали мне. Все девятеро. Аплодировали. Как талантливому менестрелю. Как циркачу, отколовшему какой-то невиданный трюк.
– А ты славно бьешься, шефанго. Право же, славно. – И улыбки на лицах. А там, на поляне, лежали тела моих друзей.
Только сейчас я осознал, что сижу на полу, а топор валяется рядом.
Кровь капала с лезвия и тут же исчезала на безукоризненно чистых мозаичных плитах.
Встать оказалось довольно трудно.
– Да, – произнес один из Демиургов, словно меня вовсе не было в Зале.
– Такие не останавливаются.
– Не переживай, шефанго, – обратился ко мне другой. (Как и в первый раз, сейчас они все казались на одно лицо. Одинаково красивые. И одинаково далекие.) – Там, у вас, время остановилось. Нам не захотелось зря терять такого бойца.
Благостные какие, мать их! Высокомерно благостные. Они достигли величия, уничтожив весь свой народ, но мыслят себя более мудрыми и утонченными, чем мы, беспомощные и слабые. И мы позабавили их. А развлечение заслуживает награды. Вот и вытащили последнего, кто остался. Самого... забавного.
– Кае тэшэр... вам нужно?
Они озадачиваются на секунду. А потом переглядываются понимающе и не скрывают улыбок. Конечно. Помнят мой первый визит сюда. И сейчас я лишний раз доказываю собственную дикость. Интересно, а можно убить Демиурга?
– Мы поручим тебе дело, – говорит самый веселый. – Ты с ним, скорее всего, не справишься. Но ведь так и так тебя убили бы здесь, в лесу. Значит, терять тебе нечего. Отправляйся в Эрзам. Это город в Эзисе. И привези оттуда Перстень. С рубином. В камне маленькая черная клякса, похожая на паука. Где он и у кого, мы сказать не можем. Но за пределы Эрзама он еще не уходил. Привезешь – хорошо. Нет – найдем другого вояку.
Другого? Блефуете, господа Величайшие! Мне-то терять нечего. А вот вам... Ведь не найти в Мессере равного мне бойца. Нет такого. Просто нет! И знаете вы это прекрасно.
– Сим и Элидор живы? – спрашиваю я.
– А почему тебя это интересует?
– Варварские представления о чести, – тоном знатока вмешивается в разговор еще один Демиург. И обращается ко мне:
– Насколько я понимаю, недостойно воина было предоставить этим монахам драться в одиночку. Но сейчас-то не все ли равно? Ведь ни эльф, ни гоббер никогда не узнают, чем закончился бой.
Вот тут я и одурел. Захотелось потрясти головой, чтобы все услышанное улеглось в черепной коробке – там слишком мало свободного места, и кость здорово мешает мыслить.
Однако трясти головой я благоразумно не стал – и так перед глазами плыло и двоилось.
– Вы чо, мужики? Вы охренели, что ли? – Я машинально перешел на лексикон Сима и, поймав себя на этом, заговорил на зароллаше:
– Долг воина не исчерпывается тем, чтобы дать погибнуть друзьям, а потом бежать. Это приемлемо лишь тогда, когда есть одна общая цель. Но мы сражались не ради спасения, а ради гибели, достойной бойца.
– Эй, шефанго...
– Торанго, с вашего позволения.
– Как-как?
– Мне что, учить вас хорошим манерам? Ближе к делу, Величайшие. Что у нас там с Эрзамом? Найдете другого, да? Ну-ну. Вы можете вместо меня послать туда с полсотни бойцов. Примерно столько стою я один. – «Ну, Эльрик, ну ты наглец!» – Не исключено, что они сумеют миновать границу. Возможно, хотя и маловероятно, что там, в Эрзаме, они убьют, кого нужно, и возьмут то, за чем пришли. Но на возвращение у них шансов нет. И вы это понимаете. Верно? Вам нужен я. Я готов продать свои услуги. Но это будет дорого стоить. А не согласитесь... Вы сами сказали – мне терять нечего.
Во! Сказал так сказал! Куда там эллийскому парню, убей бог, не помню, как его звали! Он, помнится, набивал в рот камней и учился говорить. А еще здорово удивлялся, как это я умудряюсь разговаривать членораздельно, имея полную пасть зубов.
Демиурги ошеломленно молчали. Минуты две. И лица у них были любо-дорого посмотреть. А я от собственной наглости отходил. И сам себя боялся.
– Говори свои условия, – бесцветно сказал наконец один из Величайших.
– Во-первых, жизнь и безопасность Кине, Элидору и Симу.
Бедные Демиурги были настолько сбиты с толку, что скушали мое «во-первых», не поморщившись.
– Хорошо. Жизнь и безопасность.
– Во-вторых, всю информацию об этом треклятом перстне и о звездочке. Что это за магия? Как ее использовать? И почему все так заинтересованы в них?