Зыбкое отражение в лиловых зрачках Пепла.
– А ты здорово привык полагаться на свое чувство опасности. – Дракон улыбнулся. – Оно тебя подвело сегодня два раза за какой-нибудь час.
– Откуда...
– Оттуда. Я все знаю. Я один остался. И знаю теперь за всех. Один. – Тускло-желтые глаза подернулись пленкой. Вновь прояснились.
– Дракон из Драконов. – Эльрик опустил бесполезный арбалет.
– Он самый. – Собеседник его шутовски раскланялся. – Правда, интересный сегодня день? Только короткий... Нет. – Он поднял руку, запрещая де Фоксу говорить. – Не спрашивай. Не порти все удовольствие. Ты рад, что отделался от спутников? Молчи! Девчонка – птица. Хочешь, но не смеешь. Смерть. Усталость. Вина. Нет оправданий. И снова смерть. Любопытство? Нет, скорее злость. Ярость. Плохо быть одному.
Император скользнул в сторону. Подальше от Пепла. Желтые глаза пригвоздили к месту. Губы дракона обиженно дернулись.
– Ты думаешь, я сошел с ума? Ты боишься? Да. – Он кивнул, сам себе отвечая. – Ну и что? Это не мы. Это они нас так. Хозяева.
Он вроде и не двигался с места, а оказался вдруг ближе. Вертикальные зрачки превратились в щели. И расширились:
– Они хозяева? Молчи! Они – никто. Создатели. Я голоден, слышишь, шефанго? Дракон голоден. Царь царей. Владыка владык. Ты думаешь, безумие – это страшно? Страшно одиночество. День короткий, и тебе повезло. Мне тоже.
Еще ближе.
Эльрик невольно отступил. Поднятый с земли арбалетный болт стал почему-то горячим. Жег ладонь.
– Давай. – Дракон кивнул. – Взводи свой арбалет. Помнишь? Ты не помнишь, ты все забыл, вы – бессмертные. Это смешно. Вы забываете. Забываете. Все. Больше ты не будешь забывать. Мы бессмертны. Есть лишь одно бессмертие. И лишь одно могущество. МОЕ! А еще, мой забывчивый
шефанго, я говорил тебе когда-то... Впрочем, для тебя это уже не имеет значения. Правда? Молчи! Тебя нет здесь. А безумие – это не страшно. Знаешь ли ты, смертный друг мой, что оно прекрасно? Знаешь ли ты это чувство освобождения? Да. Ты знаешь. Демон, страсть, воля, стихия, горит душа, горит, сгорает, и не держит ничего, ничего, лишь свобода, кровь, сила. Стреляй же!
И завораживающий поток слов, бессмысленных звуков, гармоничных аккордов взорвался раскаленными осколками. Тяжелым звоном отозвалась стальная тетива, швыряя вперед раскаленную смерть. Пепел шарахнулся в сторону от брызнувшего кровью тяжелого тела.
– Нет бессмертия. – Эльрик подул на обожженную ладонь. Повесил арбалет на седло. – Я вспомнил, Пепел. Знаешь, что он говорил мне, когда мы виделись в последний раз? «Опасайся разговаривать с драконами». Пойдем наверх. Поищем вход в сокровищницу.
ТРЕТИЙ. ЛИШНИЙ
– Как тебе это понравится, Чедаш? Эти смертные меня переиграли.
– Похоже, вам это нравится. Князь?
– Ты знаешь... Да. Признаюсь, я перестарался в своем желании спровоцировать их на какое-нибудь безумие.
– Э-э-э... Простите, Князь. Вы считали, что они недостаточно безумны?
– Отнюдь. Мне было интересно, где верхняя планка.
– И что же?
– Ее давно сорвало. Теперь они хотят убить меня.
– Это смешно.
– Это весело, Чедаш. Если бы ты видел их лица, когда я сказал... Гм. Уж сказал, так сказал. Жаль только, палатин сгорел. А девочка и вправду ничего. Как считаешь?
– Она – символ. По крайней мере, Князь, мне так показалось. Двое из этой вашей четверки сумели окружить ее неким ореолом, природу которого мне понять не удалось. Не моя специфика, к сожалению, вот если бы вы согласились убить ее...
– Чедаш!
– Простите, Князь.
– Тебе стоило бы побыть живым для разнообразия. Я спросил, как тебе девочка, а не кем она является для этих ненормальных. Может, завести с десяток эльфиек?
– Боюсь, Князь, вы не получите такого удовольствия, как с этой. Ореол есть лишь у нее одной.
– Да. Ладно, долой лирику. Что там у нас на юге?
ФИГУРЫ
Аквитон – Эзис
Пепел шел ровной, убористой рысью, неторопливо отталкивая дорогу копытами. Дорога послушно убегала, но не кончалась и продолжала стелиться под ноги коню.
Эльрик дремал в седле.
Вопросы и ответы теснились, мешая друг другу, и лучше уж было вообще ни о чем не думать, чем пытаться рассортировать их и разложить по полочкам. Мысль – туда. Мысль – сюда. Эта мысль вообще лишняя. Ее долой.
И не мысль это вовсе, а эмоция. Совсем уж никуда не годно. От эмоций так просто не отделаешься.
Было муторно.
Император так и не понял: он ли убил дракона, или дракон сам заставил его выстрелить? Чем был на самом деле этот всемогущий безумец? И был ли он безумцем? Да – если Демиурги говорили правду. А если они лгали?
Но зачем им лгать? И, главное, если уж ложь такова, то какой же тогда может оказаться правда? Правда, скрываемая за кошмаром предполагаемой лжи.
Дракон не может сойти с ума.
«...Видишь ли, мой смертный друг, у нас, если можно так выразиться, очень тонкая, но в то же время очень гибкая душевная организация. Ты слышал что-нибудь о Законе? Нет? Великие Боги! А с виду такой образованный! Закон, иначе говоря – Равновесие...»
"...Видишь ли, Торанго, когда мы решили начать Игру, мы нарушили
Закон. Сознательно. Ты слышал что-нибудь о Законе? Да? Странно. Словом, условия Игры подразумевали, что победитель получит все. А по Закону именно этого и не должно произойти ни в коем случае. Драконы попытались вмешаться. Помешать. И Разрушитель сделал нам маленькую уступку. С последующим возмещением, разумеется. Образно выражаясь, Весы качнулись. И качнулись весьма заметно. Гармония нарушилась. А с ней разрушились и драконы. То, что осталось сейчас, – оболочка, с остатками былого могущества..." Эльрик был тогда слишком измотан, чтобы сказать Величайшим все, что думает он по поводу их Игры. Точнее, он был достаточно уставшим, чтобы сперва думать, а потом действовать. И на тот момент у императора хватило ума понять, что его мнение интересует Демиургов в последнюю очередь.
Сейчас он готов был забыть о мимолетном своем смирении. Но на дороге не случилось, как назло, никого из Владык. Да и вообще пустовата была дорога. Урожай еще не собрали. Ярмарки не развернулись. Праздно шататься тоже времени нет – середина лета, самая работа. Редко-редко обгонял Пепел медленно ползущие короткие обозы.