Все шло, как и положено в подобных случаях: поначалу присутствует некоторая скованность, дамы изображают недотрог, кавалеры любезны и галантны, тосты умны и велеречивы, Пашка застенчиво-важен и пытается не перепутать, в какую руку брать нож, а в какую вилку, зажженные свечи еще не оплыли, пианист, «разминающий» публику, играет что-то грустно-задумчивое…
Все спокойно, чинно и благородно.
Народ отдыхает и расслабляется…
Я немного нервничал и часто украдкой посматривал на часы. Уже было пятнадцать минут девятого, а Наум Борисович еще не появился.
Конечно, мне было известно, что он попадает в банкетный зал через специальный вход из подземного гаража.
Но все равно перед его прибытием телохранители перекрывали все возможные и невозможные пути проникновения в ресторан.
Их тоже пока не было.
Проклятое невезение! А я уже раскатал губу…
Нет, Абросимов прав — из меня психолог, как из дерьма пуля. А уж шпион — тем более. Как говорится, кто на что учился…
Это факт.
Я теперь пожалел, что не доложил о своем плане Абросимову. Возможно, он помог бы через свои каналы вытащить президента «Витас-банка» в ресторан к намеченному сроку.
Хотя… чему быть, того не миновать…
Тем временем наша компашка уже развеселилась и теперь стравливала пар в танцульках. Ниночка, эта прилипчивая стервоза, захомутала меня всерьез и теперь лежала на груди, томно вздыхая и пытаясь прижаться потесней.
Хотя куда уж ближе…
Ушков, даже на хорошем подпитии не теряющий своего загадочно-задумчивого вида, танцевал, степенно поддерживая Маргариту Никоновну, которая стреляла по всему залу черными, брызжущими бенгальским огнем глазищами, выискивая свой идеал.
Она была замужем только раз и всего месяц, после чего напуганный ее темпераментом муж пустился в бега в поисках спокойной гавани, где не так сильно штормило.
В дальнейшем любвеобильная Марго испытывала соискателей руки и сердца еще до свадебного причала. Притом по полной программе.
Но избранники будто сговорились и шли ко дну самое большее через неделю. Вот такие у нас хилые мужики…
Однако Маргарита Никоновна была оптимистка и надежду встретить сексуального гиганта не теряла.
Она даже пыталась заарканить иностранца, который был немало наслышан о разнообразных достоинствах и красоте славянок.
Говорят, что после двух суток пламенной любви с Маргаритой Никоновной он ночью сбежал в аэропорт, где купил билет на первый попавшийся рейс, оставив в гостинице все свое барахло.
По приезде домой этот любитель острых ощущений написал книгу о русских женщинах, которая стала бестселлером. Не больше и не меньше.
Поэтому Маргарита Никоновна могла со спокойной совестью утверждать, что открыла миру талантливого беллетриста.
Историю ее любовных приключений рассказала мне все та же Ниночка, правда присовокупив еще и несколько пикантных подробностей — так сказать, не для прессы.
Наш гениальный Пашка потух и лишь что-то бессмысленно бормотал, приветственно помахивая двум нашим плешивым орлам, вихляющим расплющенными задницами с молодым поколением.
Еще одна девица курила сигарету за сигаретой и строила глазки шустрому официанту, порхающему между столов.
Короче — Пашкин вечер удался. Если, конечно, судить по его основному предназначению.
А вот что касается моих проблем, то они только усугубились…
Я решительно стряхнул с себя разомлевшую Ниночку и пошел в туалет. Мне до зуда в ладонях захотелось умыться, чтобы смыть с лица пудру и запах духов моей партнерши.
Часы показывали полдесятого, и я должен был решать, что делать дальше — ждать или незаметно сваливать, пока Ниночка не затащила меня в постель.
Отказать ей — значило нанести смертельную обиду и заполучить коварного и беспринципного врага. Я уже знал, что своим длинным языком она могла и слона завалить, и мне очень не хотелось попасть под ее пристальное внимание.
При всех своих чисто женских недостатках Ниночка вовсе не была дурой. Скорее наоборот. В противном случае Болото вычистил бы ее в два счета.
Правда, поговаривали, что она была пассией самого господина Бодунова, бывшего комсомольского работника, надменного лощеного болвана, но я сомневался.
Возможно, Ниночка и попала в контору через постель шефа, но не более того.
Обычно такие деятели блюдут внешнюю нравственность с фанатизмом средневековых пуритан. А если учесть, что Бодунов не мог и шагу ступить без своей половины, дамочки с претензиями, то разговоры о его какой-либо связи с секретаршей были не более чем досужим вымыслом.