— Мне приказано сопровождать вас везде. Я не шофер, а телохранитель.
— Мне здесь достаточно вон того здоровяка, — небрежно указала она на охранника.
— У меня приказ.
— Вот кирпич долбаный… — буркнула по-английски Лилия. — Как знаешь…
Она демонстративно отвернулась, допила коктейль и принялась катать шары.
От нечего делать я мыкался сюда-туда, внимательно разглядывая все прибывающих клиентов кегельбана.
Несмотря на то что на часах было около двенадцати, праздношатающихся болванов хватало. Все они были модно упакованы и денег не жалели.
— Эй, дорогуша! — неожиданно фамильярно позвала меня уставшая и, похоже, изрядно захмелевшая Лилия.
Я уже утратил счет ее коктейлям и вполне обоснованно опасался, что мне придется до машины тащить ее на закорках.
— Не хочешь показать свою мужскую удаль? — спросила она с ехидцей.
Лилия показала на шары.
— Я никогда прежде не посещал кегельбан.
— Так я и знала… — сказала она с досадой и сплюнула на пол, как пацан. Но не отстала. — Иди сюда. Попробуй. Не переживай, все оплачено.
— Но…
— Никаких «но»! — рассердилась моя подопечная. — Почему ты все делаешь мне наперекор?! Я пожалуюсь папе!
Этого мне только и не хватало… Из-за взбалмошной стервочки мог рухнуть весь тщательно продуманный план моего внедрения в «Витас-банк».
Мысленно послав ее подальше, я скрепя сердце стал на позицию и взял тщательно отполированный шар.
И тут мне пришла в голову одна интересная мысль.
Я вспомнил уроки и наставления Учителя: «Что такое оружие? Это практически любой предмет. Важно только знать, как можно его использовать с наибольшей эффективностью. Накопив энергию ци, ты передаешь ее предмету или вещи, и они приобретают нужную разрушительную силу. Смотри…»
Он взял гусиное перо, из которого я делал поплавок к удочке.
«Обычное перо дикого гуся, имеющее совершенно мирный вид и поразительно гармоничные формы, располагающие к созерцанию и любованию ими и вовсе не вызывающие подозрений…» Учитель легко дунул на перо, и оно затрепетало в его руках словно живое.
Момент броска я не увидел — просто не был готов. Перо стрелой пролетело по воздуху и вонзилось в древесный ствол.
«Попробуй выдернуть», — сказал Учитель.
Я подошел к дереву и в удивлении покачал головой. Перо влезло в древесину на сантиметр; я вытащил его с трудом.
«Убедился? — спросил Учитель. — Представь, что перо попало не в дерево, а в живую плоть…»
Я представил…
Полная сосредоточенность… Игроки слышали нашу с Лилией перепалку и теперь с интересом наблюдали за мной.
«Цветочек» ехидно подхихикивал.
Бросок!!!
Шар превратился в ядро, выпущенное из пушки. Он не катился, а скользил, едва касаясь поверхности.
Шар не свалился, разметав кегли, в желоб, чтобы возвратиться на исходный рубеж, а по инерции полетел дальше, проломив ограждение и простенок.
Раздался треск, и там, куда влетел шар, что-то грохнуло. А затем зазвенело, будто шарахнули молотком по стеклу.
В кегельбане стало настолько тихо, что было слышно, как льется жидкость. Остолбеневший мулат-бармен как застыл с полной бутылкой виски, опрокинутой над стаканом, так и стоял разинув рот.
Я посмотрел на Лилию. По-моему, она совершенно отрезвела.
— Моя посуда… — Это очень тихо и горестно прошептал распорядитель или администратор — как там его здесь называли.
— Ух, бля-а… — А это уже разродился «речью» охранник.
— Я ведь предупреждал, что в кегельбане впервые… — С такими словами я с невинным видом обратился к «цветочку», который буквально закаменел.
— Кто мне заплатит! — наконец полностью прорвало малого с блудливыми глазами. — Кто?!
— Строители, — нагло брякнул я. — Наверное, цемент разворовали и стенку сложили на одном песке.
— Эй-ей, кончай дуру гнать!
Охранник тоже опомнился и вспомнил о своих обязанностях.
— Счас подсчитаем убытки, и гони деньгу. Иначе…
— Пока-а… — томно пропела моя подопечная.
Она направилась к выходу.
— Я подожду тебя в машине, — ехидно бросила она на ходу. — Расплатишься — поторопись. У меня сегодня еще полно дел.
Вот сучка! Ну ладно, я потороплюсь…
— Видите, мне пора. — Я небрежно бросил на столик перед распорядителем двадцать долларов. — Может, я шар нечаянно поцарапал, так пусть его отшлифуют. — Я ухмыльнулся. — Покеда, братаны.
— Я сказал — посчитаем ущерб, заплатишь и уйдешь! — взревел глыбастый малый.
— Считайте… — Я небрежно пожал плечами. — Не моя вина, что у вас тут бардак. Я уже говорил — предъявите счет строителям. Шар, что я бросил, цел? Думаю, да. Даже не думаю — уверен: он ведь заграничный. А насчет царапин я уже сказал. И заплатил.