– У тебя всегда всё ерунда, Лёша! – огорченно покачала головой девушка. – Вон рукав уже кровью пропитался! Персик, – обратилась она к котенку, расположившемуся на заднем сиденье, – посмотри, там у меня в сумке должен быть бинт. Передай его, пожалуйста.
– А ничего, что у меня лапки? – буркнул кот, скептически глядя на застегнутую на защелки сумку и думая, как ему ее открыть. – Ты лучше за дорогой следи, Бесхвостая. Без тебя тут разберемся.
Алексей, поморщившись, перегнулся с переднего сиденья, и, разомкнув замки, сам стал рыться в медикаментах.
– А вот это правильно! – усмехнулся Персик, глядя на то, как Горский, найдя, наконец, бинт и зубами разорвав упаковку, стал перематывать руку прямо поверх рубашки. – Видишь, мальчик уже взрослый, сам прекрасно со всем справляется. А ты вечно над ним как мамочка!
В ответ на это Алиса только тяжело вздохнула.
Проигнорировав замечание котенка, Алексей, затянув потуже узел, спросил:
– Долго еще?
– Нет, – перестав веселиться, Персик посерьезнел. – Три поворота, и мы будем на месте.
Девушка нервно стиснула руль, и закусила нижнюю губу. Ее волнение не укрылось от взгляда пилота. Положив руку ей на колено, он ободряюще улыбнулся:
– Всё будет хорошо, милая. Мы им поможем!
– Лёша, я никогда не проводила ТАКИХ операций… – прошептала она.
– Я буду рядом. Ты со всем справишься.
Алиса неуверенно кивнула.
– Так, Бесхвостая, тормози! – крикнул котенок, резко подскакивая на сиденье.
– Как тормозить, здесь же лес? – удивилась девушка, начав сбрасывать скорость.
– Делай, как он говорит, – сказал Алексей, доставая из-за пояса пистолет и передергивая затвор. – Нельзя подъезжать к клинике на машине, мы откроемся раньше времени, так что дальше пойдем пешком.
Эдс начинал впадать в отчаяние. Рука, которой он тер язычок от пряжки о шершавую стену в надежде заточить его и использовать как отмычку, хоть и стал тоньше, но для открытия замка всё еще не годился. Чем дольше он скреб металлом о бетон, тем сильнее ныла от напряжения рука. Зародившаяся в запястье боль теперь охватывала всю конечность до плеча, а саму кисть Эдс уже не чувствовал вовсе. Несколько раз ремешок выскальзывал из его вспотевшей ладони, и пальцы обдирались о стершуюся штукатурку, но стараясь не обращать на это внимания, парень не сдавался. Глотая слезы и боясь, что в лабораторию в любой момент может войти кто-то из врачей, мальчик, сжав зубы, продолжал обтачивать металл, периодически проверяя его на наручниках.
Раздавшийся внезапно из-за шторки стон заставил его вздрогнуть: Мия медленно приходила в себя! Сердце Эдса ушло в пятки, ему вспомнились слова Степана: «как только она очнется – начнутся роды». Святая Элприка, умоляю, защити мою сестру! Помоги нам всем! – воззвал мальчик к сорианской богине, и согласно обычаям своей расы, низко поклонился в пол.
И тут Мия закричала.
От страха Эдс стал тереть язычком об стену в два раза быстрее. Пот стекал с него градом, тонкая футболка промокла насквозь. Он понимал, что на этот шум скоро примчатся врачи, и для того, чтобы освободиться, у него остались считанные минуты.
Наконец мучения парня были вознаграждены, и он смог-таки всунуть отмычку в замок, истончив ее до нужного размера. Мальчик отчаянно начал сражаться с наручником, то и дело испуганно поглядывая на дверь, но на то, чтобы освободиться до конца, времени ему не хватило. В коридоре послышались шаги, и Эдс только успел зажать в кулаке прикованной руки отмычку, как в лабораторию ввалился озлобленный невыспавшийся Степан, а вслед за ним вошел и профессор, на ходу водружая на нос очки.
– Говорил я вам, Михаил Викторович, надо было двойную дозу девке вкалывать! Что мы теперь будем делать, если ее разорвет?
– Стёпа, не паникуй! – отмахнулся Смирнов, отдергивая шторку и наклоняясь над пациенткой. – Да она еще и не проснулась вовсе, видимо во сне орала. Мало ли ребенок как там повернулся, всякое бывает.
От их слов Эдс в ужасе вжался в стену. Эти двое говорили о его сестре как о каком-то бездушном предмете! Стараясь не привлекать к себе внимания, он тихонько переложил отмычку в другую руку, и незаметно сунул ее в карман.
– Ты иди лучше посмотри как там пацан, – сказал профессор, проверяя какое-то оборудование, к которому была подключена сорианка. – Не окочурился ли он там, часом? Пол-то холодный.
Вот блин…
Степан, противно ухмыляясь, приблизился и замер в нескольких шагах от мальчика.
– Ну что, мелкий? Выглядишь ты не очень. Как отдыхается?