Кира понимала, что все это время они находятся в космосе и ее это пугало. Она регулярно пытала Юрами вопросами, почему он не посадит корабль обратно на Землю? Мужчина или отмалчивался или отвечал, что она не поймет его объяснений, потому что для нее это еще слишком сложно. На этот счет у девушки было иное мнение — она уже вполне сносно понимала цэтморрейца. Особенно, если он говорит простыми, короткими предложениями.
Кира вошла в лабораторный отсек. Юрами здесь не было, что странно. Она вспомнила, что еще вчера он просил взять кровь у испытуемых мышей, коих осталось всего только пять. Сколько их было, девушка точно не помнила, но больше пятнадцати.
— Бедняги. На Земле вас мучают, — подошла она к контейнерам, одевая специальный прозрачный балахон и предварительно окунув руки по локти в защитную субстанцию. — И даже в космосе. — кожа покрылась тонкой пленкой высохшего вещества и девушка выловила первую мышь. — Я бы конечно могла отказаться из чувства протеста, например. Но, понимаете, дома, в институте мне пришлось бы делать вещи похуже, чем просто брать у вас кровь. — она приложила к животу мыши маленький прибор, через несколько секунд он мигнул красным и Кира убрала его в приготовленный бикс. Мышку посадила обратно. Проделывая анологичные манипуляции с остальными, мыслями девушка была уже не здесь, она была дома: вот родители провожают ее в институт, собираясь на работу; вот она встречается у входа с такими же немного растерянными будущими сокурстниками; а это — на паре, сидит и прилежно конспектирует лекцию; на другой — листает модный журнал, с тоской посматривая на часы в телефоне. А вот здесь — Кира идет на свое первое свидание. На этом воспоминании она недовольно поморщилась и вернулась на звездолет.
— Всего одно! — возмущенным голосом высказала она последней мышке, — Могло быть и больше, я знаю. И дело не в том, что меня не звали! Звали, много раз! — оправдывалась девушка, — Но вот такая я! Знала бы что так будет… — Кира с нечитаемым выражением лица обвела стерильно-белый бокс взглядом, — Ни одно! Ни одно не пропустила бы! — пообещала она мышке и опустила ее в контейнер.
Закончив с грызунами, девушка разложила пробы по анализаторам. Когда она снимала защиту с рук в первом боксе, в лабораторию вошел Юрами.
— Ты долго. — недовольно сказал он.
У Киры с самого утра было опасное настроение, поэтому, услышав претензии мужчины, она возмущенно повернулась и зашипела:
— Хватит. Это я жду долго. Уже пора мне все рассказать.
Его лицо сразу приняло обреченно-виноватое выражение. Он подошел к анализатору, что-то проверил, удовлетворенно склонив голову вбок.
— Ты не поймешь. — тихо сказал он, не оборачиваясь. — Я все объясню. Позже.
— Когда? — чуть не закричала девушка, подскочив к нему, — Моя одежда скоро придет в негодность. Распадется. А волосы… — она схватила себя за большой колтун и натурально зарычала от злости, — Волосы, как у… — Кира запнулась подбирая слово на цэтморрейском и не находя, — Волосы придется обрезать. Посмотри, на кого я похожа! — она махнула рукой и отошла, опустившись на сиденье. Запал у нее закончился.
Юрами, старательно ее разглядывая, подошел к ней и опустился на корточки.
— Давай срежу. — предложил он, — Это точно не больно?
— Срежешь? — снова вскочила Кира, — Я…Я… — замахала руками, но не смогла подобрать слов чтобы выплеснуть все свое возмущение. Выдохнула и села обратно. — Я буду как кьяга, страшная. Не надо резать. Спасибо.
— Нет! Ты и без волос не будешь на нее похожа! Что ты? — воскликнул Юрами категорично. Затем, поднимаясь, добавил спокойнее, — А одежды нет. Я виноват. Ничем не могу помочь.
— И что же делать? Сколько еще мне ждать.
— Я хочу чтобы ты правильно поняла мой рассказ. Твой уровень должен быть выше. — заявил мужчина, одевая прозрачный балахон, поверх своего комбинезона.
11.
Кира проснулась вся мокрая от пота — кошмары, опять. После нападения второй кьяги, они мучили ее регулярно. Открыв глаза, она сосредоточенно разглядывала слабо светящийся потолок, успокаиваясь и отходя от пережитого страха во сне. Юрами у соседней стены шумно дышал. В такие моменты девушка была рада, что им приходится делить одну каюту на двоих. Его присутствие помогало не бояться засыпать. Она прокрутила в голове обрывки, ускользающих из ее памяти снов, окончательно сбрасывая ледяное оцепенение, и зевнула.
" Что же теперь, эти твари так и будут преследовать меня всю жизнь?" — с тоской подумала Кира, припоминая, что за прошедшие пять месяцев, ни одна ночь спокойной для нее не была. Девушка приложила холодную ладонь к влажной поверхности стены и вновь прикрыла глаза. Она всегда так делала — казалось, что корабль живой и успокаивает ее, вздрагивая и бугрясь боками.