Я плотнее запахнулась в длинные полы пальто и уселась на кожаный стул, стоящий как раз напротив Меченого.
— Спасибо. Я чувствую себя хорошо.
— А выглядите как-то не очень, — Меченый поморщился.
— Я долгое время болела.
— Знаю.
— Конечно, знаете. Смешно было бы, если бы не знали!
— Вы ошибаетесь. За вами я не шпионил. Смысла никакого не было больше — шпионить. Я вас жалел.
Лицо Меченого выглядело при этом совсем человеческим. Но я запомнила другое. Не было смысла больше шпионить — подчеркивало, словно обводило жирным карандашом то, что Вирга Сафина больше нет. Больше нет. Мне захотелось взвыть. Но, конечно, я этого не сделала, иначе бы я бы лгала всем — и себе в первую очередь, что чувствую себя хорошо.
Мой вечно озабоченный адвокат (его специфическая внешность больше не внушала мне того отвращения, которое было прежде) давно советовал покончить с этим отвратительным, но нужным визитом. Нельзя было настраивать против себя спецслужбы. Он так и говорил — нельзя. Я и без него понимала, что без разговора с Меченым не будет никакой Америки, вообще ничего не будет. Но я собиралась жить и носить уродливое пальто.
Поэтому, в тот первый день, когда вышла из дома одна, физически здорова, я пообещала себе, что обязательно встречусь с Меченым. А потом отправилась в магазин и купила мужскую фетровую шляпу под цвет пальто. Шляпа сидела на мне превосходно, хотя я и немало поразила продавцов своим странным выбором. Шляпа немного сгладила общую неприглядность моего нового внешнего вида. В ней я почти выглядела собой.
Усаживаясь в кресле у Меченого, я не собиралась снимать шляпу. Он, впрочем, и не предлагал. Мое молчание было слишком длинным, поэтому Меченый перебил его первым.
— Что вы собираетесь делать теперь?
— Я собираюсь заняться наследством. Отправлюсь в Америку, если вы не против.
— А почему я должен быть против?
— Ну как же… После всего… Было сказано…
— Все было сказано, когда Вирг Сафин был жив. Теперь все это уже не имеет никакого смысла. Вы нам не нужны. Так что можете ехать, куда угодно, и жить так, как хотите. И еще — вам не за что меня благодарить.
Меченый был прав. Мне не за что было его благодарить. Я заучила это. Мне пришлось заучить это твердо. Я так и думала, когда несколько дней назад набирала его номер — с визитки, оставленной в больнице. Глупый человек! Он думал пронять меня какими-то детскими, ничего не значащими угрозами! Но то, что произошло со мной, было намного страшнее всего того, что он мог сделать со мной в припадке любого гнева. Он даже предположить не мог, как страшно было то, что случилось со мной.
Поэтому, вполне окрепшая и готовая к подобию битвы, я исполнила совет адвоката и позвонила Меченому. Но битвы не было. Она даже не началась. Вдруг оказалось, что у Меченого может быть человеческое лицо.
— Хорошо, что вы мне позвонили, — Меченый поерзал в кресле, — я и сам хотел вас разыскать. Я хотел вам показать кое-что. Вы, именно вы должны это видеть. Вы должны знать правду. Вот.
— Что это? — я боялась прикоснуться к листку, который он положил передо мной.
— Заключение экспертизы. О том, что произошло.
Я взяла в руки. Пальцы мои дрожали. Фотографии… фотографии… черный остов дома… обгоревший труп… текст… я не могла прочитать текст… все поплыло перед глазами… из дрожащих рук листки выпали на стол.
Меченый протянул мне стакан воды. Я сделала несколько глотков. После этого стало лучше.
— Я расскажу вам своими словами. Причиной взрыва стал газовый баллон. Газ использовался в доме при ремонтных, сварочных работах. Вирг Сафин пытался подключить газовый обогреватель к баллону, но соединил плохо. Произошла утечка. Вентиль баллона был не закручен. Когда он поднес спичку, пытаясь зажечь газовый обогреватель, произошел взрыв. Взрыв был очень большой силы, так как в помещении находились и другие газовые баллоны. Они взорвались сразу. Вирг Сафин погиб почти мгновенно. Пламя было слишком сильным. Выжить у него не было никаких шансов. Поэтому никто не стал открывать уголовное дело. Официальной причиной всего происшедшего назван несчастный случай. В этом случае никто не виноват. С самого начала все было чисто. Так же сразу было понятно, что труп принадлежит Виргу Сафину. В кармане был найден его любимый объектив. Да и свидетели видели, как ранним утром он входил в ворота, открыв их своим ключом. Свидетели видели на улице его достаточно рано. Очевидно, он не ночевал в доме.