— Посиди, посиди…
Рано утром, пока Астахов еще не выходил из спальни, Олеся, подгоняемая Тамарой, собрала все свои вещи в небольшой чемоданчик. Вышли в прихожую.
— Ну что, Олеся, присядем на дорожку. Я надеюсь, на новом месте у вас все сложится удачней, чем здесь.
— Да уж, хуже мне вряд ли где-то будет. — Теперь Олеся могла уже не сдерживаться.
— Иначе говоря — мы вас не поняли, не оценили по достоинству? Вероятно, в тюрьме все было по-другому?
— А знаете, Тамара Александровна, в тюрьме было лучше!
— Ну что ж, не вижу причин, почему бы вам туда не вернуться.
И тут в прихожую случайно вышел Астахов.
— Что здесь происходит?
— Ничего особенного, мы мило прощаемся с Олесей.
— Почему прощаетесь?
— Олеся от нас уходит. Надеюсь, дорогой, ты понимаешь — после того, что мы о ней узнали, я не могу держать в доме такую горничную.
— Да, но я Олесю не увольнял.
— А я уволила. Коля, мы же с тобой договорились. Ты же согласился с тем, что иметь в доме уголовницу, по меньшей мере, безрассудно.
— Николай Андреевич, я пойду, — Олеся взяла свой чемоданчик и направилась к выходу.
— Подождите, Олеся! Тамара, о чем мы договорились? Я с тобой ни о чем не договаривался. Олеся, пройдите, пожалуйста, в мой кабинет.
— Может быть, не стоит?
— Стоит-стоит, Олеся. Решения в этом доме принимаю я. И прежде чем вас уволить, я хочу с вами поговорить. Прошу вас!
Астахов проводил Олесю в кабинет и закрыл дверь почти перед самым Тамариным носом.
— Олеся, я хотел бы прояснить кое-какие детали. Садитесь, думаю, у нас будет долгий разговор, — сказал он.
Девушка присела на стул.
— Я не скрою, Олеся, мне стали известны некоторые факты вашей биографии, и поэтому я хотел бы кое-что выяснить, хотя и не считаю, что это повод для увольнения. — Астахов тоже волновался и, чтобы не показать этого, перешел на язык деловой беседы.
— Что именно вы хотите узнать?
— Вы, конечно, вправе ничего мне не рассказывать. Я не следователь и не судья, я не могу вторгаться в ваше прошлое…
— Мое прошлое? Я не сделала ничего такого, за что мне было бы сейчас стыдно.
— Ну, если так — тогда расскажите все сами.
— Николай Андреевич, может быть, не стоит вам забивать этим голову? Я уйду, и вы просто забудете обо мне.
— Ну раз уж вы действительно собрались уходить, то, думаю, ничего не потеряете, если все мне расскажете.
— А вы уверены, что хотите это знать?
— Я не просто хочу — я на этом настаиваю. Олеся помолчала.
— Хорошо, я вам расскажу…
Когда Рука с Лехой зашли в склеп на Старом кладбище, Бейбут и Миро были уже внутри.
— Здорово, ромалы! — развязно начал Рука. — Заждались?
Цыгане молчали, но взгляды их были красноречивее всяких слов.
— Ладно, что смотрите? Деньги принесли?
Бейбут все так же молча показал бандитам дипломат. Леха потянулся было к нему, но Бейбут тут же спрятал дипломат за спину, а Миро выступил на шаг вперед и закрыл отца.
— В чем дело? — занервничали бандиты.
— Деньги вы получите только тогда, когда слиток будет у Зарецкого, — ответил Миро.
— А как же вы узнаете, что Зарецкий уже получил золото?
Бейбут молча достал мобильник.
— И как только раньше люди обходились без мобильных телефонов? — иронично спросил Леха.
— И не говори, — ответил Рука.
— Так вот, — заговорил Бейбут, — как только золото окажется у Баро, вы получите деньги.
— Ладно, мы подождем. Нам спешить некуда.
В это же время Баро подъехал к пустому обрыву над Волгой недалеко от города — может быть, к самому красивому месту на всей великой реке. Солнце уже встало над левым берегом и осветило отлогий склон с обнажившимися слоями древнего ила, густую траву, небольшие скалы у воды и широкую, спокойную, древнюю, как Русь, но каждый раз новую Волгу.
Однако Баро было сейчас не до того, чтобы любоваться пейзажем. Он вышел из машины. Место вроде бы то самое, как сказал Форс. А Рыча нигде нет.
Рыч появился совершенно неожиданно, как будто из-под земли вырос.
— Ну, здравствуй, хозяин, — проговорил он, ухмыляясь.
— Я тебе не хозяин, подонок!
— Конечно. Теперь, скорее, я хозяин положения.
— И ты этому радуешься?
— А почему бы и нет? Приятно видеть, как сам великий и могущественный Баро идет ко мне на поклон.
— Не дождешься, чтоб я тебе кланялся!
— А ты это уже сделал. Теперь все зависит от меня, как я захочу — так и будет! Это раньше Рыч был для тебя мальчиком на побегушках, а теперь…