Рыч немного растерялся от такой осведомленности. Откуда, как Удав мог узнать о том, где он прячется?
— Откуда ты знаешь про Люциту?
— Я все знаю. Все и всегда. Подумай лучше о девушке. Ты уйдешь, что с ней станется? Это только в сказках Мертвые принцессы прекрасно выглядят…
— Ты ее не тронешь!
— Если останешься в городе, не трону. Но если надумаешь от меня сбежать, я… я ей не завидую.
— Что ты с ней сделаешь? Убьешь?
— Зачем же так сразу… Иногда быстрая смерть — награда. Есть вещи и пострашнее смерти…
— Например?
— Ну, вариантов много. Вот, скажем, самый простой. Например, тюрьма. Ты только представь: молодая, жизнерадостная, красивая Люцита надолго попадает в тюрьму.
— За что?
— Всегда можно найти, за что человека направить в это заведение. Если речь идет о Люците, то… Ну, скажем, покушение на Миро — чем не повод…
Удав и об этом знает…
— А выйдет она оттуда старухой. И все из-за того, что бравому Рычу вздумалось попутешествовать.
Как странно обрушились удары судьбы на двух молодых людей. Практически одновременно Кармелита потеряла бабушку, а Миро — отца.
И непонятно, как можно пережить такую потерю. Кармелита сидела в кресле, завернувшись в плед. В комнату вошла Земфира, присела рядом на кровати.
— Как мне бабушки не хватает… — сказала девушка куда-то в пустоту.
— Нам всем ее не хватает… Рубина была мне как мать!
— И мне. Почему она меня оставила? Ведь она же знала, что я без нее не могу! — Казалось, что Кармелита еще не вполне отошла от недавней болезни.
— Это не в ее власти… У каждого человека есть свой срок на земле.
Вот, значит, и ее время пришло. Там Она за тебя молится. Все видит сверху и спокойна за тебя. Она же знает, что ты не одна.
— Да. У меня есть отец, у меня есть Максим… Только кому я смогу рассказать все то, что когда-то могла рассказать только ей?
— Попробуй рассказать мне. Может, я смогу тебе помочь? Поверь, я умею хранить чужие секреты.
— Я боюсь…
— Чего? Для тебя самое страшное уже позади. Болезнь отступила.
— Боюсь, что отец не разрешит мне выйти замуж за Максима…
— Но ведь он уже разрешил вам встречаться. Это уже хорошо… Разве не так?
— Не можем же мы всю жизнь просто встречаться.
— Дай отцу время. Он понял, что Максим — хороший человек. Что вы любите друг друга. Ноон должен привыкнуть к мысли, что Максим может стать твоим мужем.
— Постой. Но ведь он всегда говорил, что я должна выйти замуж только за цыгана! Не вернется ли он в один непрекрасный день к этой мысли?..
Земфира задумалась. Не выдает ли она желаемое за действительное? В самом ли деле Баро изменился так сильно? Да, пожалуй, да!
— Кармелита, доченька, он многое понял за это время, многое пережил, когда ты болела. Самое главное, он научился слушать свое сердце… И твое тоже. Поэтому… теперь, я думаю, все будет хорошо… Просто не может быть плохо.
Девушка мечтательно вздохнула.
И снова Земфира остановила себя: не слишком ли торопится она с выводами?
А что, если все не совсем так…
— Скажи, Кармелита, а если отец все-таки будет против вашей свадьбы, что ты выберешь?
Кармелита опять вздохнула, но на этот раз уже с горечью:
— Выбор у меня небольшой! Или остаться с отцом и потерять Максима. Или уйти с Максимом и потерять навсегда отца…
— Но что же ты выберешь?
— Не знаю, вообще-то мне кажется, легче умереть, чем делать такой выбор…
Земфира возмущенно всплеснула руками. Захотелось дать Кармелите педагогический родительский подзатыльник.
— …Правда, не знаю! Я не могу огорчить отца и не могу оставить Максима… Ну что же мне делать…
— Бедная ты, бедная!
— Они мне оба одинаково дороги, понимаешь?
— Понимаю. И скажу об этом отцу… Всегда буду говорить при случае.
Думаю, он должен понять… И, может быть, уже понял. Навсегда.
— Здравствуйте, Николай Андреевич!
Улыбка Форса была столь широка, что он, казалось, с трудом протиснулся в дверь VI Р-кабинета "Волги".
— Здравствуй, Леонид.
Форс по-хозяйски расселся в кресле. Обстоятельно рассмотрел меню (как будто не знал его на зубок), сделал заказ и посмотрел в глаза Астахову. Мол, я весь ваш, какое у вас там срочное дело?
Астахов не разочаровал его. И первой же фразой рубанул главное:
— Я жду объяснений по поводу закладной Зарец-кого!
Форс удивленно приподнял брови.
— А что, я обязан их давать?